Через несколько секунд я смотрел в сторону удаляющихся хвостовых вагонеток, над бортами которых уже не торчали ни чужие головы, ни стволы вражеских винтовок, а в металлических бортах зияли дыры, и меланхолично дул в горячие, дымящиеся револьверные стволы. На той стороне, из пожухлой травы поднимались мои солдаты, семь человек, к сожалению, и устало двигались в мою сторону. Ну что же, мы попробовали, но у нас не получилось, враг смог проскочить, хреновый из меня командир, а еще потери…
— Смотрите, ваша светлость, смотрите! — раненым лосем взревел, уцелевший командир отделения велосипедистов, отчаянно тыча рукой в направлении юга.
Я лениво повернул голову и сердце застучало с удвоенной скоростью — удирающий поезд явственно снижал ход, а с головы маленького состава, от паровоза, била куда-то вбок, параллельно земле, кипящая струя белого пара.
Глава 10
Глава десятая.
— Да, плохо мы ещё воспитываем нашу молодёжь, очень плохо.
Пока я разыскал в траве двух своих бойцов, с радостью убедившись, что только один из них мертв, а второй, скорее всего, выживет, пока останавливал кровь и добирался до поезда на велосипеде, эти восемь сайгаков добежали до, окончательно вставшего, поезда и даже успели переколоть штыками двух, оставшихся в живых, стрелков из концевых вагонеток. Слава богам, баб, вернее женщин, а также обнаруженных детишек в количестве трех штук, солдаты не тронули, но чуть не упустили хитрого машиниста, который пользуясь суетой с остальными пленными, пытался ползком ускользнуть в степь, но, от велосипеда, даже такого убогого, как в моей армии, в степи не уйдешь.
Дыры в котле паровозика я сумел запаять, так сказать, наложением рук. Если при тебе полно магических накопителей, и ты обладаешь определенными навыками в магическом материаловедении, с этим проблем нет. Гораздо больше у меня ушло времени на то, чтобы объяснить машинисту поезда, что его судьба сейчас находится на развилке — или он вспоминает, как в его паровозе включается реверс и, на остатках воды, воды возвращает поезд задним ходом в поселок рудокопов, либо он останется здесь, в степи, в компании четырех покойных оккупантов, так как ни одна конвенция о гуманном обращении с пленными в этой части света не действует, так как мой словарный запас фраз на языке потенциального противника ограничивался, вынесенными из школьного курса «Лондон из кепитал оф ингленд» и «Май фемили из литл».
Сильно помог мне в этом деле один из английских «непротивленцев», что спасался в компании женщин и детей, а не пытался отстреливаться, как бравые джентльмены из хвостовых вагонеток. Поняв, что стрельбы больше не будет, этот господин, сухой, желчный мужчина лет сорока, на вид — типичный «Давид Розенбаум, бухгалтерский учет», путая русские и английские слова, иностранец принялся орать, что он является управляющим рудником, принадлежащим «Ост-Индийской компании», а я, и все, кто вместе со мной, принимал участие в подлом убийстве подданных его Величества, доброго короля Георга Пятого своего имени, будут посажены на кол, и у меня только одна возможность спасти свою никчемную жизнь — бросить оружие, встать на колени…
Очнулся я после щелчка бойка револьвера. Кому-то очень повезло, что я в суете забыл, что нужно перезарядить оружие.
Дамы оглушительно визжали, зажмурив глаза. Господин «бухгалтер», забавно собрав свои маленькие глазки «в кучу», не отрываясь смотрел на спаренные стволы огромного револьвера, упертые ему в лоб.
— Ну что, еще раз попробуем? — зловеще спросил я, делая вид, что все идет, как задумывалось.
— Ноу! Я быть послушный. — «управляющий» отшатнулся и присел, не отрывая глаз от оружия: — Я быть делать, что велеть!
— Благодарю за сотрудничество. — в лучших западных стандартах улыбнулся я: — А теперь объясните машинисту, что для его здоровья лучше отогнать поезд назад в поселок.
Не знаю, о чем чирикали между собой оккупанты, но, через двадцать минут поезд дернулся и покатил в обратную сторону, неторопливо приближаясь к поселку при руднике.