Ворон подключился к моему сознанию внезапно и по собственной инициативе, что было первый раз. В поселке рудокопов он периодически облетал окрестности, осматривая, не подбирается ли враг, в остальное время занимался своими важными делами, прилетая в дом, где я разместился, только с наступлением темноты, да иногда днем, подкрепиться.
Сегодня же он самостоятельно влез в мою голову, и я увидел небо, куда старательно взбиралась черная птица. Ворон набирал высоту кругами. Не торопясь, постоянно поворачивая голову в сторону маленького крестика, висящего в голубом небе. Я не сразу догадался, что непростая птица пытается обратить мое внимание на парящего высоко в небе орла или ястреба. Догадка неприятно поразила меня — вряд ли я единственный обитатель окрестностей, который стараниями одной знакомой богини, приобрел зоркого крылатого разведчика, а если это вражеский соглядатай… Я сумел подавить первый порыв поднимать гарнизон Рудного по тревоге, и попросил солдата, приставленного ко мне в качестве ординарца, пригласить ко мне ротных командиров, а когда боец вернулся и доложил о выполнении задания, загнал его на чердак, откуда велел наблюдать за птичьим силуэтом, все еще висящем в высоте, и докладывать о всех его перемещениях, ни в коем случае не выдавая своего интереса.
Прибывшим офицерам я сообщил о своих подозрениях и велел быть готовыми к отражению нападения противника.
— Ваша светлость. — докладывал мне вечером мой тайный наблюдатель, спустившись с чердака: — Эта птица все время так и летала кругами. Странная какая-то. Там, в стороне, еще две кружили, такие-же, но они время от времени к земле летели, видимо, за кем-то охотились, а эта, до темноты так над поселком и кружила, ни разу не спустилась.
— Молодец, держи монету. — я сунул обрадованному бойцу блестящую монетку в один динар, что потихоньку начали пускать в оборот в княжестве. Во всяком случае, в пивной, что была открыта недавно, их принимали наравне с деньгами империи.
— Завтра с утра снова залазь на чердак и осуществляй наблюдение до самого вечера. Будет что-то интересное, докладывай мне сразу же. — поощряюще улыбнулась моя светлость, хотя на душе у меня было безрадостно — стало понятно, что к тысяче мелочей, крайне необходимых для выживания княжества, прибавилась еще одна — мне срочно потребовались средства противовоздушной обороны.
Глава 11
Глава одиннадцатая.
Утренним поездом, на завод в Покровск, уехал мой личный заказ. Не оставляя мысли обзавестись средством противовоздушной обороны, я, в качестве возможного образца, направил туда трофейное ружьё, снятое с трупа одного из британцев, попавшего под огонь в хвостовой вагонетке, при безуспешной попытке оккупантов эвакуироваться. Очень длинная винтовка крупного калибра, чьи габариты помешали моему противнику вовремя развернуть свое оружие в мою сторону в условиях тесноты вагонетки, что-то вроде «оленебоя» Кожаного чулка из романов Фенимора Купера, в моем понимании, предполагало возможность поразить высоко парящую птицу.
Письмом я попросил Коробова Святослава Авдеевича установить на оружие какой-нибудь оптический прицел, накладку на приклад, сошки и нарисовал набросок дульного тормоза, а также изложил просьбу изготовить побольше патронов. Тех, что были в подсумке покойного англичанина, мне надолго не хватит.
Отправив заказ, я присел, пытаясь вспомнить хоть что-то про упреждение при выстреле и прочие азы зенитной премудрости, но особо в этом деле не преуспел. Наверное, все мои приготовления — ерунда на постном масле. Попасть маленькой, пусть даже и не маленькой, пулькой в птицу, парящую на высоте метров в шестьсот, или километр шестьсот метров — шансы не больше, чем выиграть в Спортлото. Сколько во Вторую Мировую войну тратили зенитчики снарядов на один сбитый самолёт? Тысячу штук, мне кажется, так у них же были снаряды разрывные, разлетающиеся на заданной высоте десятками злых осколков, там особая точность не нужна. А где мне взять разрывной патрон, поражающий зловредную птицу, ту, что, с самого утра, опять парит над поселком, на запредельной высоте?