— Нет…- растерянно протянул я: — А надо было?
— Отец Род мой милостивый…- то ли взмолилась, то ли чертыхнулась, богиня: — Чему вас только в ваших магических академиях учат. А тебе, Павел, должно быть стыдно. У тебя там…
Изящный пальчик ткнулся в стену кухни, а потом в меня, обличающе:
— В шкафу две полки воспоминаний магов и прочих волшебников, описания их деяний, и в трех книгах, по крайней мере, подробно записано, как надлежит поступить с телом убитого тобой мага, чтобы тот потом не восстал и не начал тебе докучать еще сильнее, чем при жизни! Я почему-то, по большей части о таких чародеях не слышала, видимо, в дальних совсем странах они обитают, но мужи, судя по их подвигам, очень сильные и магическим наукам весьма обучены.
Это она книжки фантастики приняла за описания деяний магов и прочих колдунов? Даже не знаю, стоит ли объяснять богине об ошибке.
— Прошу прощения, матушка богиня. — понурил я повинную голову: — Невнимательно читал те книги, без конспекта, но я учел свои ошибки и больше подобного не повторится. Прошу не гневаться и дать мне заклинание, чтобы от зловредного мага избавиться окончательно.
— Держи, неуч. — в моей ладони оказалась небольшая бумажка, исписанная удивительно разборчивым почерком, после чего богиня взглянула на часы на стене и досадливо махнула рукой, прощаясь.
На меня упала темнота, а через мгновение я ощутил себя сидящим за столом в своем кабинете, куда осторожно заглядывал мой вестовой.
— Ваш светлость, тут до вас пришли…
— Пусть заходят и вызови ко мне дежурное отделение кавалеристов.
Деда Литвина, резчика -самородка и запойного пьяницу, солдаты долго макали в большую бочку с холодной водой стоящую аккурат у его дома, после чего, мокрого, отфыркивающегося и почти протрезвевшего, поставили передо мной.
— Понравилось?
— Князь? — опухшие от пьянства глазки старика чуть=чуть приоткрылись: — Ты что творишь?
— Это ты что творишь, старый? Аванс получил, пропил его, а теперь решил еще и священных идолов на сторону продать? Где лавочник?
Попытавшийся возмутиться, бородатый непризнанный гений захлопнул пасть, когда рядом с ним бросили побитого лавочника Пяткина, которого, не церемонясь, выволокли из постели и, в одном исподнем, приволокли на правёж…
— Слушаем приговор верховного суда княжества Булатовых. Литвинова Опанаску и Пяткина Титомирку за срыв гособоронзаказа и святотатство признать виновными и приговорить к утоплению в бочке. Приговор окончательный и подлежит исполнению немедленно. Две минуты вам помолится, попросить богов о прощении…
Лавочник, взглянув на мокрого деда Литвина, понял, что это не первоапрельский розыгрыш, пополз ко мне, громко и искренне каясь в своих многочисленных грехах. Дед же, обессиленно упал на землю и молча ждал своей участи.
— Пяткин Титомирка. — остановил я подобравшегося ко мне преступника: — Раскаиваешься ли ты в своих преступлениях?
— Раскаиваюсь, великий князь и головой своей клянусь, что более пиво разбавлять не буду…
— Поднимите его. — кивнул я конвою: — Пяткин Титомирка, твой приговор откладывается на три месяца. За этот срок ты должен построить на границе с городом Орловым-Южным, на нашей территории, торговый склад, рисунок которого с размерами завтра получишь во дворце, у старшего камердинера. Справишься — буду делать тебя купцом первой гильдии, а исполнение сегодняшнего приговора отложу, скажем, лет на десять. Понял меня? И не вздумай пытаться бежать — не получится, и сам погибнешь и семью свою всю угробишь. Свободен.
Лавочник, ежесекундно кланяясь, скрылся в темноте, а я повернулся к деду Литвину.
— Ну что готов предстать перед богами и дать ответ? Почему божественные лики не ваял, почему материал, что тебе, на обустройства капищ, казна доверила, решил приказчику за копейки продать?
— Прости князь, позволь все исправить, а потом казни… — Литвин поднял на меня мокрое и грязное лицо.
— Поднимите его. — деда вздернули на ноги.
— Литвинов Опанаска, исполнение твоего приговора откладывается на десять дней. За это время, ты, во искупление своих преступлений должен доделать всю работу и оборудовать капища во всех поселках княжества. И еще — за час сделаешь мне вот таких идолов. — я развел руки в стороны и отнесешь их на капище, дабы к утру они магической силой зарядились. Все, пока свободен.
Из Покровска эскадроны кавалерийского полка выехали еще ночью, чтобы большую часть дневного перехода преодолеть по ночной прохладе.