— Приготовиться!
Бойцы, одетые в форму туземных войск (что делать, в этих бедных землях покойников закапывали весьма в облегченном виде, больно ценной была для меня трофейная форма) присели у орудий, изображая полную готовность к открытию огня.
Больше никаких сюрпризов и неожиданностей не было. Пароход встал на якорь напротив фарватера, за борт спустили небольшую лодочку, в которую забрался крепкий тип и быстро погнал лодку к берегу.
Мешок с деньгами тяжело упал на берег, моряк оттолкнул ялик, но я, облаченный в небрежно заштопанный и застиранный мундир британского артиллериста, надеюсь, с английским акцентом, крикнул:
— Стоп!
После чего. Под недоуменным взглядом речника, разрезал горловину мешка и, не торопясь (англичанин я или не англичанин) старательно выкладывая золотые и серебряные монеты столбиками по десять штук.
Закончив подсчет, я нетерпеливо махнул рукой:
— Убираться! Прочь убираться!
Речник пожал литыми плечами и торопливо погреб обратно к пароходу. Через полчаса пароход неторопливо прошел мимо, аккуратно пройдя посередине узкого прохода.
Отойдя на половину версты, пароход вновь встал, а в подзорную трубу я заметил, стоящего на балконе капитанского мостика мужчину, что всматривался в мою сторону в, похожую на мою, подзорную трубу. Судя по фигуре и сюртуку, это был сын –наследник князя Слободана Третьего. Очевидно, предприимчивый молодой человек надеялся, что наивный таёжный юноша, Олег Булатов, сам приплывет на пароход, прямо в ловушку, чтобы сдать мою тушку имперским властям за скромное вознаграждение в десять тысяч рублей.
— Ребята, разверните одну пушку в сторону вон той посудины и положите ядро рядом с ней. Но, упаси вас боги, попасть в это корыто, нам этого совсем не надо.
После того, как второе ядро, веселым зайчиком проскакало по воде мимо парохода, князь решил не испытывать судьбу, и грустно свистнув гудком, пароход медленно двинулся вверх по течению.
Буксир, что тянул за собой большую баржу, полную солдат. Буксир, чадя черным дымом из трубы, аккуратно вошел в обозначенный фарватер, практически вышел из него, я махнул рукой и, через пару секунд, над водой, далеко разнесся звук удара и треск, сминаемых досок днища баржи — броненосец береговой обороны «Плот-1», прибитый к берегу и найденный моим конным патрулем прошлой ночью, свою задачу выполнил. Протопленный посредине узкого фарватера, под гнетом привязанных к нему каменных глыб, после прохождения над ним буксиров, по моей команде, плот освободился от своих оков и стремительно всплыл, подставив несколько, прибитых поверх плота, массивных бревен под тонкую обшивку старой баржи. Под крики пассажиров, башня начала оседать на борт, буксир, отчаянно дымя, потащил тонущую баржу к берегу, но она слишком быстро зарывалась носом под воду, грозя утащить маленькое суденышко вместе с собой, и на буксире начали отчаянно рубить канаты.
Солдаты инстинктивно бросились к корме, подальше от, зарывающегося в воду, носа баржи, столпились там, отчаянно орущей плотной массой, нос баржи чуть –чуть задрался и полузатопленная деревянная лохань замерла, практически черпая воду притопленными бортами.
Буксир, освободившийся от своего груза попытался подойти к барже, чтобы начать спасать людей, но, от поднятой им волны, баржа сильно закачалась, принимая новые порции озерной воды через борт, солдаты заорали и буксир, отрабатывая машиной «самый малый назад», начал отползать подальше от места катастрофы.
Ну, так даже лучше получилось. Я рассчитывал, что буксир дотащит баржу до отмели и я, под угрозой своих двенадцати пушек, продолжая играть роль британского офицера, возьму в плен княжеских солдат, а дальше как-то выкружу, сумев или переманить их на свою службу, или заставив отрабатывать спасение на своих предприятиях. В любом случае, выпускать триста обученных военному делу, знающих местные условия, людей я не собирался. Слишком дорого стоил в этой степи каждый человек, разговаривающий со мной на одном языке.
Буксир мы прогнали выстрелом из пушки, после чего не дали приблизиться к фарватеру каравану купеческих судов и следующей княжеской баржи, на которой перевозили сотню лошадей княжеской кавалерийской сотни. Ни одно из судов не рискнуло проскочить мимо фарватера под грозными дулами моих орудий — все речные лоханки, постояв в раздумьях, вернулись к пристани блокированного Зайсана, во все лады костеря коварных англичан.