Глава 25
Глава двадцать пятая.
И вот опять скрипят стальные колеса велосипедов по выжженной, до каменной твердости, степной земле, изредка шурша о скукожившуюся траву — я, с сотней велосипедистов, напрягая ноги и обливаясь потом, двигаюсь к поселку Свободный, с максимально возможной, в этих условиях, скоростью. Почему со мной всего сотня человек? Так бывшая пехота князя Слободана к длительным велосипедным маршам не приспособлена, а оставлять город Верный под защитой бывших чужих солдат, хотя и присягнувших мне, я не рискнул. Вот и набрал я с бору по сосенке тех, кто, более-менее, умел крутить педали, да и рванул в сторону Свободного, оставив в Верном максимальное количество лояльных мне людей. Спросите, почему не взял с собой конный эскадрон, что достался мне в наследство от Слободана? По официальной версии, которую я озвучил на очередном совещании, кавалеристы очень заняты выпасом многочисленного табуна верховых и тягловых коней и прочих животных, что в качестве трофеев достались мне от воинства хана Бакра, почитай больше тысячи голов разнообразной скотины, которая и не нужна мне в таком количестве. Уже всю траву подъели на лугах возле города, жадные обжоры. Да и боюсь я пока водить в засохшую степь кавалерийские отряды. Просто постоянно вспоминаю, сколько воды выпила моя лошадь, когда мы с ней впервые оказались в безводной степи, и боюсь, что на сотню лошадей я воды в этой местности не найду. Да и вообще, как дитя века моторизации и механики, я крупных животных опасаюсь, стараясь любить их на расстоянии. Поэтому, первым заданием, которым я озаботил при расставании свою молодую супругу, было — срочно обследовать все это многочисленное стадо или табун, и принять меры к тому, чтобы на мне оно не висело. Продать, раздать, подарить — делай дорогая, что хочешь, но зимой я не хочу судорожно перераспределять сено и прочий фураж, чтобы кони не начали дохнуть от бескормицы. Озадачил я супругу, ту самую, что долго бежала, держась за луку седла моего коня и заливала слезами серебряное стремя моего коня… Да вру я все, нет на моем велосипеде серебряных стремян, и не бежала ханская дочь за моим велосипедом. Помахала из окна дворца и пошла обдумывать мое задание, что я поручил ей, как человеку, разбирающемуся в пастушеской жизни.
Почему-то моя жена была крепко озадачена моим заданием, хотя, казалось бы, кто из нас специалист в содержании различной скотины — я, который в прошлой жизни видел живую лошадь пару раз в год, или девушка, выросшая на ферме, или где там живут местные скотоводы. Но, так как Гюлер изумленно хлопала глазами, пришлось дать ей несколько подсказок о направлениях, куда должна двигаться ее мысль- кого-то из парнокопытных оставить на племя, для выведения Булатовских рысаков (название породы рабочее), кого передать в лизинг местным жителям, в комплекте с гужевым транспортом, или без оного, кого в кавалерию, так как понял я, что условия в окрестностях города Верного позволяют оперировать чисто кавалерийскими подразделениями, так как здесь достаточно фуража и источников воды, и не надо садить кавалеристов на велосипеды, на потеху широких слоев общественности. Значит, будет штабс-капитан Галкин пересаживать своих бойцов с велосипедного на обычное седло. Наплевав на медовый месяц, всех озадачил, со всеми распрощался. Купцам, что сражались с нами до конца, отсыпал немного денег из сумм, уплаченных князем Слободаном жадным «англичанам», на прощание пообещав, что столь печальная история, как осада города больше не повторится, и купеческое сословие, особенно те, кто защищал город от степняков, будет теперь иметь режим наибольшего благоприятствования на всей территории Великого Княжества Семиречье. На этой теплой ноте я с речниками и расстался, как мне кажется, вполне довольными друг другом. В дополнение всего перечисленного, дал я Галкину Ивану Лукичу, как военному коменданту города и порта Верного, приказ готовить людей и корабли для создания военно-речного флота, благо остались у меня на рейде два корабля, принадлежавших купцу Калашникову, которые он не смог или не успел увести. Назвали их «Первак» и «Вторак», повесили на мачты государственный флаг Великого княжества — голубой круг на желтом фоне, символизирующий прекрасные озера нашего края, и семь извилистых голубых лучей, отходящих во все стороны от круга, что олицетворяют семь прекрасных рек нашей земли. Правда, подозреваю, что историческое Семиречье, во всяком случае, моего бывшего мира, располагалось в другом месте, но я тут главный, и я так решил. Возвращаясь к военно-речному флоту — решили, с Галкиным, на первое время, как эрзац-оружие, поставить на носу каждому пароходику по старой морской пушке, что у князя Слободана набережную украшали, и что люди купцов Калашникова и Гринёва, убегая, заклепали. Конечно, боевые корабли из этих колесных пароходиков, как из дерьма пуля, но положение обязывает. Великое мы княжество или не Великое? Да и, как любое порядочное государство, мы должны иметь хотя бы двух союзников — армию и флот.