Первый медленно просыпался… Какая-то маленькая комната, непривычная и незнакомая, стены металлические… Со стен и потолка свисает всякая аппаратура… это он знает — медицинские приборы… Он лежит в постели, на нем что-то белое, свободное…
— Спокойно, малыш! — Немолодая женщина, с мягкими, добрыми чертами лица, придерживала кончиками пальцев запястье больного. — Видишь ли, взорвалась лаборатория. И тебе изрядно досталось.
От этих простых слов Первый весь сжался под одеялом, вытянулся и застыл, размышляя. Он среди людей… И его приняли за человека! Такого же, как они сами… Женщина тоже облачена в белое, такую одежду носили всегда люди в лаборатории, — это халат. Да правильно ли он называет эти предметы? И вообще, откуда эти названия ему известны? Карманы халата оттянуты какими-то металлическими инструментами… они для него внове.
— Сейчас будет больно, — ласково предупредила женщина, осторожно приподняла одежду и принялась сосредоточенно разглядывать окровавленные бинты у него на животе.
Почему она нянчит его словно мать? У него ничего не болит…
— Боже мой! — вскрикнула женщина. — Дежурный, пожалуйте-ка сюда!
Из-за занавески появился еще один человек — мужчина, тоже в белом халате, а на лице, на глазах, — стеклышки.
— Что случилось, доктор?
Так, ясно: эта женщина — ученый, как те люди, прежде, и ее, как и их, интересует, как устроено его тело. Запах подсказывает: она взволнована… примешивается еще какой-то запах… и он усиливается с каждой секундой… Страх! Она чего-то боится…
— Взгляните на эти раны!
Подойдя вплотную к кровати, человек в белом опустился на колени, поправил металлическую дужку со стеклышками у себя на носу.
— Не вижу я никаких ран!
— То-то и оно! — Доктор снова накрыла больного простыней, присела на соседнюю кровать, задумалась на несколько мгновений, потом пристально взглянула на лежащего. — Я уже собиралась отправить его в реанимацию… Такая потеря крови! Но теперь… Господи Боже… ничего не понимаю!
Первый вдруг словно провалился куда-то, а когда очнулся, ему показалось — он плывет вправо… Потом ритм, в каком он плывет, замедлился… Очень странно, он же не трогался с места… Ах вот что! Он едет — едет в медицинском фургончике — подобные ему знакомы. И звуки он эти слышал: скрип резины, металлические щелчки там, впереди, за занавесками…
Занавески раздвинулись, и Первому предстал еще один мужчина: следит за приборной доской у большого выгнутого окна… «Таких приборов я раньше не видел, и такого окна — тоже. Одет этот почти так же, как тот, но запах страха не издает и вообще выглядит как-то по-другому, похож… на воина, что ли…» — размышлял Первый.
— Водитель, что это значит? — услышал Первый голос женщины. — Разве я вас просила остановиться?
— Всем выйти! — скомандовал в ответ водитель.
Доктор пришла в ярость:
— Что такое?! В чем дело?!
Не говоря ни слова, водитель извлек из кармана небольшой черный жетон («Из кожи какого-то животного», — отметил Первый) и предъявил металлическую бляху («По форме — как звезда!»). Доктор и ее коллега почтительно склонились перед этим непонятным символом и покорно вылезли, захлопнув за собой дверцу.
Потянув за рукоятку внизу, тот, кто отдал приказ, ловко развернул свое сиденье и оказался лицом к лицу с Первым.
— Пароль — «Геркулес»! — многозначительно произнес он.
— Сэр?.. — Первый почувствовал себя так, словно у него булыжник засел в желудке.
— Не шути со мной, солдат! — Водитель снова достал свой символ. — Агент Скотт Уиллис, ФБР. Мне известно, что Пентагон проводил в секретной лаборатории исследования. — Уиллис понизил голос. — Направление поисков — «сыворотка супербойца». Вот почему я здесь. Задание президента.
Пораженный, напуганный, Первый посчитал за лучшее промолчать. Этот человек с жетоном, видимо, занимает у людей какое-то важное положение. Может быть, в знак почтения надо обнажить перед ним задницу?
— Когда тебя доставили сюда, я сперва подумал, что ты из обслуживающего персонала или из охраны, — но я ошибся. Твои раны заживают с фантастической скоростью, на металлических перилах койки остались вмятины — ты за них хватался в бреду. Потрясающая сила! — Уиллис придвинулся поближе. — Ведь ты один из тех моряков, которые согласились подвергнуться опыту с сывороткой?