— Ладно. Я просто подумала, что ты, может, захочешь подготовиться к приему пациентов, — пожала плечами она.
— Это очень предусмотрительно. Но я пришла сюда более часа назад. Уже изучила все карты и поговорила с доктором Долби о сегодняшних пациентах, — я подняла бровь.
Она кивнула:
— Извиняюсь, что усомнилась. Просто… не знаю, перемены — это трудно. Я расстроена, что он уходит. Наверное, это заставляет меня задуматься о том, что и мои дни сочтены.
— Я понимаю. Я сама только что перевернула всю свою жизнь, чтобы переехать сюда. И мне тоже страшно. Но, если вас это утешит — я видела, как вы обращаетесь с детьми за последние дни, и это впечатляет. Так что, думаю, ваши дни еще очень нескоро сочтены, — улыбнулась я, и она встретилась со мной взглядом. — Вчера Шарлотта Стратфорд ужасно боялась делать прививки, а вы так ее успокоили, так мягко и понятно все объяснили — это было по-настоящему трогательно.
— Ну, ты, наверное, первая, кто назвал меня трогательной. Мой муж с этим точно бы поспорил, — рассмеялась она. — Но к детям у меня слабость.
— И это видно. Так что, может, просто попробуем вместе делать свое дело хорошо и быть добрее друг к другу?
Она кивнула:
— Я согласна. А доктор сказал, что нам с тобой очень повезло. Так что, видимо, ты не так уж плоха.
Это был… комплимент?
— Надеюсь, он прав.
В дверях появилась Лана, скривилась и прошептала:
— Кэрри Питерс пришла. И у нее опять настроение.
Петра встала, а затем наклонилась ко мне:
— Кэрри — та еще штучка. Несколько месяцев назад выдрала мне клок волос, когда я пыталась измерить ей температуру. А еще она несколько раз кусала доктора. Один раз даже до крови.
Я покачала головой:
— Он меня предупредил. Я готова.
Он так и сказал: одиннадцатилетняя фурия с мамой, повадками которой она явно пошла.
Петра ушла за ее показателями и отвела ее в кабинет номер один, а я направилась в свой кабинет, собрала нужные бумаги, оставила там кофе и пошла знакомиться со своей новой пациенткой.
Петра выходила из кабинета, поспешно прикрывая за собой дверь, и увела меня на пару шагов в сторону. Щеки у нее пылали.
— Похоже, у нее ангина, — сказала она, — но она отказывается сдавать мазок. Уже вцепилась мне в руку ногтями, так что я сказала, что схожу к вам и спрошу, есть ли другой способ.
Я взглянула вниз и увидела явные следы когтей у нее на запястье.
— Нам все равно нужно заглянуть ей в горло и взять мазок, чтобы точно знать, ангина это или нет. Пойдем вместе. Я поговорю с ней и с ее мамой.
— Мать соглашается на все, что она хочет, — фыркнула Петра, будто это было оправданием.
— Мы справимся, — подмигнула я и направилась к кабинету номер один.
Это была не первая моя встреча с трудным пациентом.
Петра пошла следом. Комнаты здесь были просторнее, чем в городских клиниках, и я это ценила. Обои на стенах были украшены мультяшными животными: обезьянкой, поросенком, собачкой. В каждой комнате стояли два стула — для ребенка и родителя — и кушетка с пестрой бумагой в полоску и горошек.
— Привет! Я доктор Чедвик. Рада познакомиться с вами обеими, — улыбнулась я, рассматривая Кэрри и ее маму. Было видно, что девочка плохо себя чувствует — щеки пылали, губы потрескались от обезвоживания. Я попросила Петру принести нам из холодильника бутылку Gatorade, и та тут же ушла.
— Я не пью Gatorade, — прошипела Кэрри. Я положила карту на стойку и присела, чтобы оказаться с ней на одном уровне.
Мама уставилась на меня с осуждением:
— Да. Это же чистый сахар. Удивительно, что вы вообще держите такое здесь.
— Я и не предлагаю пить его каждый день. Но губы у нее потрескались, и чувствует она себя плохо. Если не восполнить жидкость, придется ехать в больницу, — ответила я ровным, спокойным тоном. Петра как раз вернулась и протянула мне бутылку с синим напитком. — Так что как насчет пары глотков, пока мы обсудим варианты?
Кэрри прищурилась, будто пыталась меня раскусить, а потом кивнула. Открыла крышку и, закинув голову, залпом выпила полбутылки. Я поднялась.
— А теперь я бы хотела, чтобы ты села на кушетку, чтобы я могла тебя осмотреть.
— Доктор обычно осматривает ее на стуле. Она не хочет садиться на кушетку. Она уже не ребенок, — заявила мама.
— Я осматриваю пациентов на кушетке, — спокойно ответила я и встретилась с ней взглядом.
— Она не позволит засунуть ей эту дурацкую палочку в горло, — проворчала мать. — Ей это не нравится.
— Понимаю. Думаю, никому это не нравится, если честно, — я похлопала по кушетке, приглашая Кэрри. Девочка отдала бутылку маме, вытерла рот и встала. Перешла к кушетке и запрыгнула на нее.