— За работу, придурок. Никто никого не заманивает своими прелестями… хотя у меня, признаю, достойный комплект, — усмехнулся я. — Мы едва ли можем называться соседями. И она здесь ненадолго, так что смысла в этом нет.
— Вот о чем я и говорю, — поднял бровь Кингстон. — Сначала ты говоришь, что вы почти не общаетесь, а потом тут же перечисляешь причины, по которым не можешь с ней замутить. Она здесь ненадолго. Ну и что? Заведи интрижку. Развлекись. Ты стал слишком серьезным. Хочешь сдохнуть в одиночестве?
— Кинг, — бросил я, глядя на него осмысленно.
— Нэш.
— Брат, ты несешь чушь. Теперь я умираю в одиночестве? По-моему, ты все это затеял, чтобы отвлечь меня от работы. Пошли, займемся делом.
— Я просто знаю, каково это — просыпаться с красивой женщиной в постели каждое утро. Думаю, тебе бы это тоже понравилось.
Я застонал и начал пятиться к двери:
— У меня сын, которого надо растить, и компания, которой надо управлять. Мне никто не нужен в кровати, потому что я едва держу глаза открыты, когда наконец ложусь. Но спасибо за сеанс психотерапии, придурок.
— Всегда рад помочь. Счет пришлю позже.
Я рассмеялся, поднял руку и махнул в ту сторону, куда направлялся:
— Я буду в пристройке.
— Я тут! — крикнул он вслед. — Сегодня на обед закажу сэндвичи. Тебе как обычно?
— Подойдет.
Следующие пару часов я ставил каркас перегородок и резал гипсокартон. Проект был крупный, но идея открыть стейкхаус в Магнолия-Фоллс радовала. Хорошо, что город развивается.
После лагеря я забрал Катлера домой. Он был какой-то вялый, даже не попросился погулять с Винни, как я ожидал. Просто улегся на диван, пока я готовил ужин.
— Ты перегрелся на солнце? — спросил я.
— Нет. Просто устал, пап.
— Ладно. Я готовлю твои любимые спагетти, — сказал я, поставив тарелки на кухонный стол. Обычно мы ели на улице, но сегодня, с его самочувствием, решил устроить тихий вечер.
Он подошел к столу, и я заметил, что он побледнел. Я приложил тыльную сторону ладони к его лбу.
— Ты немного горячий, малыш.
Он пожал плечами и начал жадно есть, но вскоре отложил вилку.
— Что-то у меня живот болит.
— Да? Может, ты слишком быстро ешь.
Но он не успел ответить. Глаза расширились, и он с силой вырвал все содержимое желудка прямо на стол. Я вскочил и подхватил его, пока он, плача, изрыгал желудок. Мы поспешили в ванную. Я усадил его на колени перед унитазом и опустился рядом, поглаживая спину, пока его снова и снова рвало.
Раньше у него бывало расстройство желудка, но не в такой степени.
Он плакал и блевал, а я делал все, что мог, чтобы его успокоить.
Я намочил полотенце и положил на шею. Спустя полчаса беспрерывной рвоты его наконец отпустило. Я откинулся к стене и притянул его к себе.
— Все хорошо, дружок, — сказал я, гладя его по голове, пока он не задремал прямо у меня на груди.
— Я больше никогда не буду есть «папгетти», пап, — пробормотал он едва слышно.
— Понимаю. Это пройдет. Хочешь в ванну? Помоемся и сразу в кровать.
Он кивнул. Я усадил его у стены и пошел пустить воду. Начал раздевать его, и тут началась вторая волна. Он снова согнулся над унитазом и отдал все, что у него еще оставалось. Осталась одна только желчь. Я знал, как это паршиво, и сердце сжалось, когда он посмотрел на меня с заплаканным лицом.
Нет ничего хуже, чем видеть, как страдает твой ребенок.
Я бы отдал ему луну, если бы мог.
Раньше я смеялся, когда слышал, как родители говорят, что готовы на все ради детей. Но теперь… теперь я понимал. Этот ребенок — вся моя жизнь. Он добрый, умный и до ужаса смешной.
Я просто хотел дать ему лучшее, что мог.
Да, я уже облажался, когда дело касалось семьи.
Я не мог контролировать, что сделала его мать, но я точно мог контролировать, что делаю сам. Поэтому каждое утро я вставал с мыслью — сделать все, чтобы он был счастлив.
Чаще всего я не знал, что делаю. Но я старался.
Я усадил его в ванну, быстро вымыл, потом вытер, помог надеть пижаму. Мы почистили зубы, расчесывали волосы — все в рекордные сроки. Он даже не возражал, когда я понес его в кровать. Уснул почти сразу. А я сел рядом на стул и быстро написал сообщение Доку Долби, чтобы узнать, что делать. Он посоветовал следить за температурой и, по возможности, поить. Если проснется ночью — дать Gatorade или имбирный лимонад. У меня, конечно, ни того, ни другого не было. Я написал, что есть яблочный сок, он сказал, что подойдет до утра.
Я пошел на кухню убирать последствия рвоты и отправил сообщение в общий чат.
Я: Катлера только что вырвало по-настоящему по-экзорцистски. Из него вылетала вода, как будто в него вселились инопланетяне. Завтра на работе меня не ждите.