Я глубоко вздохнула и сделала еще большой глоток вина.
Я: Что, мы теперь друзья? Я думала, ты меня терпеть не можешь.
Бьющееся Сердце: Думаю, раздражаться из-за тебя я перестал довольно быстро. Мы можем быть друзьями, если хочешь.
Я: Ты уверен, что хочешь дружить с приезжей? Я ведь тут не живу и оставаться не собираюсь.
Бьющееся Сердце: Я в курсе. Но сейчас я не могу уснуть — переживаю, что Катлер проснется и его снова вырвет, так что сижу в его комнате на кресле La-Z-Boy. Развлеки меня, подруга.
Я: Ладно. Приготовься.
Бьющееся Сердце: Я весь в ожидании.
Я: Ты умора.
Бьющееся Сердце: А ты увиливаешь. Расскажи, от чего ты бежишь. Почему ты здесь. Я знаю, что ты уедешь, значит, тебе нечего терять. Через год мы даже не вспомним друг о друге. 😉
Я: Учитывая, как ты настроен забыть обо мне, ты чересчур интересуешься моей историей.
Бьющееся Сердце: Давай, выкладывай, женщина.
Я: Я не хочу, чтобы кто-то знал мои дела. Так что, если кому расскажешь — я все отрицаю, а потом закидаю твой дом яйцами.
Бьющееся Сердце: Обещаю не выдавать ничего, кроме записи с Nest-камеры, как ты впечаталась в мои кусты.
Я: Договорились.
Я: Мой жених, тот самый парень из Стэнфорда, с которым мы начали встречаться еще в выпускном классе школы и были вместе все годы колледжа и медшколы… он мне изменил, и мы отменили свадьбу. Ты доволен? Вот и весь секрет.
Бьющееся Сердце: Конечно, не доволен. Я сразу понял, что он мудак. Я это почувствовал, как только ты его упомянула.
Я: А ты, значит, теперь экстрасенс?
Бьющееся Сердце: С кем он тебе изменил?
Я: С моей подружкой невесты.
Бьющееся Сердце: Охренеть. Два в одном. Зато сразу выяснилось, что оба — говно. Может, тебе повезло.
Я: Думаю, так и есть. С тех пор прошло уже несколько месяцев, и мне точно стало легче. Но когда я подумала, что ты собираешься меня поцеловать… я вдруг поняла, как давно не ощущала, что кто-то хочет меня поцеловать. И вот тебе третий промах...
Бьющееся Сердце: В смысле?
Я: Я упала в твоем дворе. Заплакала, когда ты почти поцеловал меня. А потом призналась, что после разрыва с бывшим мной никто не интересовался. Три промаха. Бросаю микрофон. Иду спать.
Бьющееся Сердце: Эй, Чедвик?
Я: Я уже сплю.
Бьющееся Сердце: Этот поцелуй был бы чертовски фантастическим.
Я вздохнула, встала и на цыпочках направилась по коридору в свою комнату.
Как шесть простых слов могли так пугать?
Я думаю, нам не стоит туда заходить. Я приехала, чтобы разобраться, чего хочу от жизни, а не чтобы еще больше все усложнять.
Бьющееся Сердце: Поверь, у меня тоже нет места для сложностей. Считай это минутой слабости. Спокойной ночи, доктор Чедвик.
9
Нэш
— Я могу завтра пойти в лагерь? — спросил Катлер.
Уже в пятый раз за последние две минуты.
— Да. Если сегодня у тебя не поднимется температура и не будет рвоты. Но раз уж ты удерживаешь суп и крекеры, думаю, идешь на поправку, — сказал я, устраиваясь рядом с ним на диване, где он смотрел свой любимый диснеевский мультик.
— Джей Ти, наверное, скучает по мне, — пробормотал он, засовывая в рот еще один крекер.
Сложно было поверить, что всего восемнадцать часов назад его рвало без остановки. Он быстро пришел в себя после хорошего сна и с утра чувствовал себя уже вполне нормально.
Я обработал весь дом Lysol, так что, надеюсь, вирус сдох.
— Думаю, он справится один день. Там же есть Куп и Тайс, да?
— Ага. Но ему не нравится, когда меня нет. Мы же как братья. Как ты и мои дяди.
Я усмехнулся:
— Понимаю. Нет ничего лучше.
Я опустил взгляд, когда пришло сообщение. И не буду врать — разочаровался, что оно не от Эмерсон.
Между нами что-то было. Момент, который застал меня врасплох.
Но когда она стояла у меня на кухне… Эти нефритовые глаза. Эти пухлые губы.
Это было слишком.
Это притяжение между нами…
Она хотела оставить все как есть, и она была права. Нет смысла заводить что-то с женщиной, которая уезжает. А я вообще не по отношениям. Я держу все просто — весь фокус на Катлере. Так что ввязываться в историю с соседкой — глупость.
Но, черт возьми, все равно разочарование, что это не она написала.
Видимо, я действительно идиот, когда дело касается моей соседки.
Тара: Как мальчик?
Она писала мне раз или два в год. И всегда начинала с этого. Если пролистать переписку, это была ее стандартная первая фраза.
Как мальчик?
Наш сын.
Ее сын.
Я разрывался между злостью и облегчением каждый раз, когда она писала. Злость — потому что он заслуживает большего. Облегчение — потому что он действительно заслуживает большего.