Он точно придерживался диеты BRAT. Нэш знал, как ухаживать за больным ребенком.
— Отлично. А отдыхал ты много?
— Ага. Мы с папой спали на диване. Только когда Тара звонила, просыпались. Это моя мама. Она приедет в конце лета и хочет, чтобы я снова звал ее мамой, а не Тарой.
Это было странно — просить такое, если ты не появлялась годами. Я, конечно, не знала всех деталей, но по рассказам Нэша поняла, что она появляется редко.
— А как ты сам к этому относишься?
— Я не знаю. Я ведь ее не знаю, — пожал плечами Катлер. — А ты знаешь свою маму?
Я тихо вздохнула:
— Знаю. Моя мама замечательная. Но скажу тебе вот что: если бы она такой не была, я бы вполне спокойно жила бы без нее, понимаешь?
— Правда?
— Правда. У тебя ведь есть потрясающий папа, и он тебя очень любит. А быть окруженным любовью — вот что действительно важно.
Он снова пожал плечами, закинул в рот еще немного лапши и замолчал, обдумывая мои слова.
— Ты тоже хочешь, чтобы в твоей жизни были только потрясающие люди, доктор Эмерсон?
— Во-первых, если мы тут сидим и едим лапшу, думаю, тебе стоит звать меня просто Эмерсон. Мы же друзья, верно?
Уголки его губ поползли вверх, и он был настолько милым, что я не могла не улыбнуться рядом с ним.
— Мы друзья, так что, думаю, мне стоит придумать тебе прозвище, раз ты зовешь меня Бифкейком.
— Хорошо. Какое ты мне дашь имя? — спросила я, заметив, как он сосредоточился.
— Буду звать тебя Санни. Потому что в конце твоего имени есть слово “сан”, а еще ты как солнышко.
Мое сердце просто растаяло.
— Мне нравится, Бифкейк. Спасибо. — Я погладила его по ладошке. — И да, я действительно стараюсь быть рядом с потрясающими людьми. Такими, как ты и моя семья.
— А ты хочешь, чтобы все остальные уходили, если они не потрясающие? Потому что моя вожатая в лагере, Луиза, говорит, что надо быть только с теми, кто наполняет наше ведро.
— Мне нравится эта идея. У меня был... ну, скажем, друг. Мы были вместе много лет. Но в итоге он оказался не очень хорошим другом. Так что я согласна с Луизой — оставим рядом только тех, кто наполняет наше ведро, — рассмеялась я.
— Но если хочешь, мой папа и дяди могут набить ему морду, — добавил он очень серьезно.
Из ванной донесся смех, и я вспомнила, что Нэш был достаточно близко, чтобы все слышать.
— Мне не нужны бойцы для моих битв, но спасибо, — сказала я чуть громче, и из коридора снова донеслось хмыканье.
— Я рад, что ты живешь по соседству, Санни, — пробормотал Катлер, жуя лапшу.
Я взяла его за руку:
— Я тоже. Это новое начало оказалось как раз тем, что мне было нужно.
Я убрала посуду, и вскоре Нэш вышел из ванной в серых спортивных штанах и белой облегающей футболке.
Кто вообще может так хорошо выглядеть после того, как его вырвало подчистую?
Нэш. Чертов. Харт.
Волосы были взъерошены, но это только прибавляло ему привлекательности.
— Привет, — сказал он хриплым, усталым голосом. — Спасибо, что помогла. Я уже в порядке.
— Точно? Уверен?
— Уверен. Ты и так сделала больше, чем нужно. Я это очень ценю. — Он прочистил горло и поставил наполовину допитый стакан Gatorade на стойку.
— Ну, у тебя есть мой номер. Если что-то понадобится — звони, — сказала я, обняв Катлера. Тот тут же побежал в сторону своей комнаты, когда Нэш сказал, что пора готовиться ко сну.
— Есть. Утром уже все будет хорошо.
Я позвала Винни, которая развалилась на спине на диване так, будто это ее дом.
— Винифорд, пошли, девочка. Соберись. Пора домой.
Нэш рассмеялся, провожая меня к двери. Винни, обогнав меня, выскочила первой.
— Она у нас всегда желанная гостья. И, кстати, если вдруг тебе захочется подражать Винни и завалиться на мой диван так, будто ты тут хозяйка, дверь всегда открыта.
Я рассмеялась, обернувшись у самого края крыльца. Он стоял, держась руками за дверной косяк, и его футболка чуть приподнялась, обнажив полоску натренированного пресса. Я сжала бедра, пытаясь сохранить видимость спокойствия.
Господи, да он же чертовски сексуален.
Я уже несколько месяцев не занималась сексом, и это было слишком очевидно.
Но рядом с Нэшем я чувствовала себя подростком, у которого гормоны зашкаливают.
— Надеюсь, тебе станет лучше. — Я взялась за перила. — На этот раз я повернусь и аккуратно спущусь по ступенькам, чтобы снова не влететь в твои кусты.
Он усмехнулся:
— Можно я посмотрю?
Я на это и надеялась.
Я покачала головой, щеки вспыхнули от мысли о его взгляде. Добравшись до травы, я обернулась: