Этот чертов ребенок и его привязанность к определенным людям...
К красивым женщинам, похоже.
Он тараторил без умолку про все, что происходило за день, а я стоял с перекрещенными руками, дожидаясь, когда он сделает хотя бы один вдох.
— Пап, ты рассказал Санни про салют и вечеринку?
Я же только что сказал ему, что нельзя звать людей без моего разрешения!
Я прочистил горло и метнул в его сторону предупреждающий взгляд:
— Я пока не успел.
— Ой, прости. Мне нельзя приглашать никого на вечеринку без разрешения папы.
Она улыбнулась:
— У нас дома было такое же правило, когда я росла. Клянусь, мои братья никогда не слушались. На наши вечеринки приходил весь город, и мама злилась на них ужасно. В итоге она просто махнула рукой и стала говорить: чем больше, тем веселее.
— Мне нравится это, — сказал мой сын, оглянувшись на меня. Волосы у него растрепаны после озера, щеки порозовели от солнца. Сколько бы солнцезащитного крема я на него ни намазывал — он все равно загорал, а щеки у него всегда были румяными. — Чем больше, тем веселее, пап. Ты слышал?
— Слышу, я же стою прямо рядом, — усмехнулся я. — Конечно, тебе нравится. Ты ведь не тот, кто устраивает вечеринку.
Эмерсон взглянула мне прямо в глаза — ее зеленые глаза зацепили меня:
— Похоже, он просто душа компании?
— Что-то вроде, — ответил я, пока Катлер бегал по двору с Винни. Я почесал затылок и прищурился — солнце било прямо в лицо. — Приходи, если хочешь. Будет весело.
Черт, почему я нервничаю? Я никогда не нервничаю рядом с женщинами. Ну, почти никогда.
Может, просто ждал, что она снова откажется.
— А что это вообще за вечеринка с фейерверками? — спросила она.
— Вечеринка в честь Четвертого июля. Еда, напитки, хорошие люди.
— Звучит заманчиво, — улыбнулась она. — Всегда полезно, когда на фейерверках присутствует врач.
— А... значит, ты придешь в профессиональном качестве?
— Соседская солидарность, — она хитро усмехнулась. — И как я могу отказать Катлеру?
Ну да, со мной ты отказалась целоваться довольно легко, правда?
— Любопытно посмотреть, не уступают ли вечеринки в Магнолия-Фоллс тем, что устраивали в Роузвуд-Ривер.
— Обязательно скажу тебе. Что принести?
— Аптечку и молнию, чтобы мой сын перестал звать на вечеринку весь город, — усмехнулся я, потому что она была чертовски красива.
— Не злись на него за то, что пригласил меня. Я ведь твоя соседка. Все равно бы увидела, как вы тут веселитесь.
— Я не злюсь, что он пригласил именно тебя, Санни, — сказал я, начиная пятиться к своему дому. — Я злюсь, что он не дал мне сделать это самому.
— Ого, это было флиртом, сосед.
— Я стараюсь, — развел руками и обернулся к сыну. — Пошли, дружище. Мне надо ужин готовить.
— Ну пап, мы с Винни так здорово играем. Можно я еще немного побуду?
— Я сейчас как раз переберусь к клумбам на заднем крыльце и смогу за ним приглядеть, если хочешь. Я была бы только рада, если Винни устанет. А то ей скучно смотреть, как я сажаю цветы. Так что ты мне даже одолжение сделаешь.
— Ладно. Только до ужина. И никаких игр у озера. Ты знаешь правила, — сказал я. Мне хотелось пригласить ее поужинать с нами, но она ясно дала понять, что не хочет усложнять ситуацию.
Она согласилась прийти на вечеринку.
И по какой-то совершенно идиотской причине я от этого чертовски кайфовал.
Сомневаюсь, что буду смотреть на бесконечные салюты, которые Кингстон прикупил к празднику. Скорее всего, я буду глазеть на свою чертовски сексуальную соседку.
Потому что, даже если она никогда не захочет перейти со мной ту черту, пока она рядом — я не могу оторвать от нее глаз.
12
Эмерсон
Я думала, что буду расстроена, оказавшись здесь на 4 июля, ведь я почти никогда не пропускала ту вечеринку, которую мои родители устраивали дома каждый год летом. Это была традиция, и я ее обожала. Мы с Коллином никогда ее не пропускали. Собственно, Фара тоже. Она всегда называла себя третьим лишним и бесконечно шутила по этому поводу.
Сейчас я понимаю, что Фара была не третьим колесом.
Скорее, она была запаской, которой заменили то колесо, что Коллину надоело.
Я отогнала эти мысли.
До сих пор трудно было осознать, что два самых близких мне человека больше не часть моей жизни.
Но как они могли оставаться в ней?
Они предали меня самым ужасным образом.
А с учетом того, что дата отмененной свадьбы все еще маячила надо мной, как туча, все накатывало с новой силой. Осталась всего неделя и тогда я смогу оставить все это позади.