Хейс: Ну иди посади еще одуванчиков, придурок.
Ривер: Не заморачивайся. Посмотри, куда все приведет. В худшем случае — напиши ей, что она тебе нравится, на стикере. Потому что, если честно, это и так всем ясно.
Я: 🖕
Я положил телефон и перевел взгляд на Катлера, который сидел у кофейного столика и собирал пазл. В последние месяцы он вдруг полюбил это занятие. Когда не носился по улице, то хотел заниматься именно этим.
Мне нравилось, как он сосредоточен, как полностью уходит в процесс. Наверное, так же чувствую себя я, когда что-то строю или создаю своими руками. Люблю брать старый, разваливающийся домишко и превращать его в настоящий дом.
Может, мой пацан унаследовал от меня любовь к творчеству. На плите уже закипали макароны, а фрикадельки были в духовке. Это было любимое блюдо Катлера и одно из немногих, что у меня действительно получалось. Ну, если верить шестилетке. Вполне возможно, что готовлю я полное дерьмо.
Телефон завибрировал, и я удивился, увидев сообщение от Тары. Это было больше общения, чем между нами было со дня ее отъезда.
Тара: Эй, я все еще собираюсь приехать через пару недель. Думаю забронировать жилье на Airbnb, если только ты не против, чтобы я остановилась у тебя?
Какого хрена?
Я: Нет. Это исключено.
Тара: Жаль, что ты не можешь мне доверять. Думаю, Катлеру понравится проводить со мной время.
Я проигнорировал это. У нее нет права говорить о доверии. Она ничего не знает ни о родительстве, ни о детях. И уж точно — ни о Катлере. Она не знает, что он обожает пазлы, любит плавать и играть в бейсбол. Не знает, что у него астма и как он нас напугал за последние месяцы. Не знает, что он ест хлопья только всухую, если я не позволяю налить шоколадное молоко — чего, судя по всему, ему разрешают дяди по выходным. Не знает, что он обожает лошадей, что у него огромное сердце, и это пугает меня — потому что как уберечь такого ребенка от боли? Она не знает, что он обаяшка и шутник, что собирает бейсбольные карточки уже два года. Не знает, что на каждом собрании в школе мне говорят: мой сын всегда помогает тем, кого игнорируют.
Мой мальчишка — настоящий звезда.
Я это знаю. Мой отец знает. Мои друзья знают. Все, кто есть в жизни Катлера, знают.
Кроме нее. И именно поэтому меня бесит, что она вообще диктует мне, как все должно быть.
Может, Ривер прав, и пора уже официально все оформить через суд, чтобы не бегать потом по кругу, когда она вдруг решит появиться.
В дверь с заднего двора постучали, и Катлер бросился туда. Единственное, что могло отвлечь его от пазла сейчас — это Эмерсон и Винни.
Я вытер руки о полотенце и пошел открывать. Желудок скрутило. Женщины меня не нервируют. Но, черт возьми, я давно не встречался ни с кем, и с тех пор как родился Катлер, у меня не было ни одной женщины дома на ужине.
Так что, возможно, я правда нервничал.
Мне точно нравилась она. Но я ведь знал, как все обстоит. Я — отец-одиночка, и мой приоритет всегда будет — мой сын. Мне не до отношений. Она вообще-то должна была выйти замуж сегодня, так что она тоже ничего не ищет. Через пару месяцев она уедет из города. Смысла привязываться — нет.
И тем не менее.
Моему сыну она нравится. Она — его педиатр. Она живет по соседству.
Она знала, что делать, когда я начал паниковать из-за его дыхания.
И я никак не мог выкинуть из головы тот поцелуй.
Это был всего лишь поцелуй.
Так что, если это был лучший поцелуй в моей жизни?
Это. Ничего. Не. Значит.
— Что ты нам приготовил? — спросил Катлер, когда я зашел в комнату и увидел ее.
На ней была белая маечка на тонких бретелях, завязанных бантиками на загорелых плечах, и подходящая юбка, низко сидящая на бедрах. Чуть-чуть были видны ее загорелые подтянутые живот и тонкая линия талии. Меня пересушило. Когда в последний раз женщина так меня впечатляла?
Наверное, никогда.
Не знаю, в чем именно дело, но я реагировал на нее как-то по-новому. Взял у нее тарелку, и наши взгляды встретились. Длинные волны каштановых волос спадали ей на плечи, а губы чуть приоткрылись, когда мои пальцы коснулись ее руки.
— Спасибо, — сказала она, повернувшись к Катлеру. — Я принесла тебе мои фирменные угощения — радужные рисовые батончики с зефиром. Это мой конек.
— Ты и врач, и пекарь? — удивился он.
— Выпечка — мое тайное увлечение. Когда училась в медшколе и потом в ординатуре, я часто так отдыхала — отключала мозг и пробовала разные рецепты.
— Эй, пап, а я умею отключать мозг? И почему мы с тобой никогда не пекли ничего?