Но она не отстранилась.
Ее нисколько не смущал весь этот беспорядок.
Она продолжала целовать меня и скользить рукой по моему члену, помогая прожить до конца каждую секунду этого удовольствия.
Когда мое дыхание немного выровнялось, она отстранилась и посмотрела на меня, а потом просто улыбнулась — так сексуально, что у меня сжалось в груди. Она встала, пошла в ванную, и я услышал, как включается вода. Вернулась с теплой влажной тряпкой и начала вытирать меня. Я потянулся, чтобы взять ее, но она отдернула руку.
Я откинул с ее лица прядь волос.
— Тебе не нужно это делать. Я сам справлюсь.
— А я хочу. За последние два дня ты сделал для меня больше, чем сам понимаешь, — в ее глазах заблестели слезы, она пару раз моргнула и отвела взгляд.
— Эй, — тихо сказал я, наклоняясь и поворачивая ее лицо к себе, чтобы она посмотрела на меня. — Что у тебя творится в голове?
Она вздохнула, взяла мою ладонь и положила ее себе на грудь — прямо над сердцем.
— Помнишь, ты сказал, что твое сердце бьется только ради Катлера?
— Помню.
— А я последние месяцы вообще не знала, будет ли мое когда-нибудь биться снова. Но ты чувствуешь этот ритм? — спросила она, оставив свою руку на моей. — Я знаю, это просто веселое соседство, и у нас ничего не может быть. Но не знаю... Такое чувство, будто ты вернул меня к жизни, Нэш. Так что даже если все закончится прямо сейчас, спасибо тебе за это.
Ее слова ударили в самое сердце. Я знал это чувство — когда не уверен, почувствуешь ли вообще что-то снова. Я был закрыт долгое время. Все внимание — только на Катлере. Только на том, чтобы дать ему хорошую жизнь.
И знаете, я бы ничего не стал менять. Ни единого момента.
Я бы прошел сквозь огонь, снова и снова, пока не превратился бы в пепел — ради этого мальчишки. Но врать не стану: мне чертовски приятно чувствовать симпатию к женщине, которая сейчас сидит рядом со мной в кровати. Обычно в такие моменты у меня уже одна нога за порогом.
С Эмерсон все было иначе.
— А как насчет вот чего… — сказал я, убирая прядь волос за ее ухо, затем поправил штаны и сел. — Будем просто жить сегодняшним днем. Я знаю, ты приехала, чтобы залечить раны и оставить прошлое позади. У тебя нет никаких обязательств. Но я и скрывать не собираюсь: мне нравится быть с тобой. Так что… может, просто будем наслаждаться тем, что у нас есть сейчас?
Она кивнула, уголки губ поднялись.
— Я за. Я просто не хочу запутать Катлера.
— Ты живешь по соседству. Ты его врач. Он не запутается. Я научил его быть… дружелюбным, — подмигнул я, и она рассмеялась, вставая с кровати. Прошла в ванную, и снова включилась вода. Когда вышла, сцепила пальцы перед собой.
— Ладно. Спасибо за потрясающий ужин, — усмехнулась она. — Мне рано вставать. Пойду заберу Винни и двинусь домой.
Я кивнул, и, к своему удивлению, ощутил разочарование от того, что она уходит. Конечно, она уходит. Мы же не пара. Просто дружелюбные соседи. Которые целуются и дарят друг другу оргазмы.
Не больше.
Я никогда не позволял женщине оставаться у себя на ночь, когда в доме мой сын.
Но когда мы шли по коридору, и она на цыпочках заглянула в комнату Катлера, чтобы подозвать Винни, я вдруг поймал себя на мысли — а что если бы она была здесь…
Всегда.
Черт, откуда вообще это взялось?
У двери она обернулась и я снова был рядом. Прижал ее к косяку и поцеловал жадно, почти грубо.
Она тяжело дышала, глядя мне в глаза.
— Я знаю, мы договорились не усложнять, но мне нужно кое-что сказать. Себе. И если после этого тебе захочется сбежать — я пойму.
— Говори.
— Ну… если мы собираемся продолжать, ну, знаешь… обмен оргазмами, — сказала она и взглянула на меня своими завораживающими зелеными глазами.
— Я вообще-то собирался организовать тебе еще не один, прежде чем ты уедешь, — пробормотал я, проводя носом по её носу.
— Ну ты же знаешь мою историю. Последние… слишком много лет — только один парень. — Она усмехнулась, но по тому, как прикусила губу, я понял, что она нервничает.
— Да уж. Слишком много лет на мудака потратила.
— Я сейчас хочу просто радоваться жизни, но… я не та, кто скачет по постелям. Это не про меня. И после всего, что сделал Коллин, у меня остался один-единственный принцип, и я не могу его нарушить. Я понимаю, что у нас все легко, временно и прочее…
— Эмерсон, — я коснулся ее губ пальцем, — тебе не нужно ничего объяснять. Просто скажи, в чем правило.
— Пока мы… вместе, ты не должен спать с другими. — Она отвела взгляд, будто не имела права просить меня об этом.