— Каждый год у нас в классе бывает день особого ученика. И вот в свой день Джоли каждый раз приносит капкейки. Ее мама их печет. А когда она приходит в школу, ее родители носят футболки с надписью «мама Джоли» и «папа Джоли». И я подумал: а вдруг я сам научусь готовить угощения и мы с попой принесем что-то в класс в мой день. Никто еще не приносил «единорожьи риски».
У меня в горле встал такой ком, что стало трудно дышать. Больно было даже думать о том, что у него может что-то болеть на душе. Ведь Катлер Харт был так любим, так окружен заботой… но иногда легко оглядеться по сторонам и начать сравнивать — и это может ранить.
— Уверена, твой папа с радостью принесет в школу все, что ты попросишь. И он бы точно надел любую футболку, которую ты ему дашь, — сказала я, наблюдая, как он аккуратно заполняет последнюю формочку.
— Я знаю. Он и в прошлом году покупал печенье для меня. Но мы никогда не делали ничего домашнего. — Он замолчал на секунду. — И папа не может привести меня в школу с мамой. Потому что у меня ее нет.
Я обернулась к нему — он как ни в чем не бывало отложил половник, будто не сказал только что чего-то тяжелого. Он просто говорил правду.
— Но ведь не у всех, правда, мама с папой приходят в школу в этот день? — Я знала, что Тара собиралась скоро навестить сына, но не стала поднимать эту тему — по словам Нэша, на нее рассчитывать было нельзя.
Он поднял на меня свои большие карие глаза, будто вдруг пожалел меня, уловив мою грусть.
— Нет. Не у всех. Но у всех детей в моем классе — да. Но все знают, что у меня самый лучший папа в городе. Просто один раз я бы хотел, чтобы меня привели в школу двое. Чтобы и у меня так было.
Будто ножом по сердцу.
— Я понимаю. Хотеть быть, как все — это нормально. Знаешь, я ведь тоже когда-то планировала большую свадьбу. Долго. А потом пришлось все отменить. Я не знала никого, кто бы так поступал. Стыдно было рассказывать всем, что свадьбы не будет. Но знаешь что, Бифкейк? — я поставила форму в духовку и закрыла ее, установив таймер.
— Что? — он наклонился вперед, опершись на колени, и уставился в окошко духовки.
— А у меня все хорошо. Именно это и привело меня сюда. Именно это позволило мне встретить тебя, верно? — Я улыбнулась ему. — И просто потому, что я отличаюсь от других, это не значит, что это плохо.
— А почему ты отменила свадьбу? — спросил он, нахмурив лоб.
— Жених нашел себе другую, — сказала я. Сказала просто, чтобы облегчить его собственную боль и, похоже, это сработало.
— У меня много девчонок, Санни. Но я не верю, что кто-то не захотел бы на тебе жениться. Ты моя особенная девочка. Ты умеешь заботиться о больных детях, печешь лучшие риски и капкейки, ездишь верхом, отлично плаваешь, у тебя классная собака и ты очень красивая. — Он взял меня за руку. — И ты самая добрая девочка из всех, кого я знаю. Хочешь, я попрошу своих дядек набить ему морду? Дядя Ро чемпион, и они все очень сильные. Папа может побить кого угодно, кроме дяди Ро, наверное.
— Нет, — сказала я сквозь смех. — Сейчас я счастлива. Просто хотела сказать, что быть не как все — это не всегда плохо. Иногда это значит, что мы — особенные.
— Папа всегда говорит, что я особенный. И он как я. У него тоже не было мамы. И он самый лучший папа, — его глаза засияли, пока я доставала еще одну миску для крема. Нэш рассказывал мне, что его мама умерла при родах — и я не могла представить, как тяжело это было и ему, и его отцу. — А твоя мама приносила тебе капкейки, когда ты была звездой класса?
Я пододвинула ему табурет к столу, чтобы он снова мог дотянуться. Я отмерила масло и выложила его в миску.
— Мои родители замечательные. Но, — сказала я, показав ему на телефоне фото всей нашей семьи, — у них пятеро детей, а еще я рассказывала тебе про своих двоюродных братьев — мы выросли буквально по соседству. Так что мама не всегда могла испечь капкейки для всех нас по любому поводу. Но в день рождения у нас всегда было что-то особенное и этого было достаточно.
Он внимательно рассмотрел фото и вдруг расхохотался, запрокинув голову:
— Ух ты, Санни! У тебя столько братьев и кузенов! И все парни! Ты хоть раз мечтала о сестренке?
— Нет, — улыбнулась я. — У меня была лучшая подруга — Фара. И она была мне как сестра.
Я прочистила горло. Боль от ее имени всегда накрывала внезапно и сильно.
— И вот пока мы об этом говорим… я только что кое-что вспомнила.
— Что? — спросил он.
— Мама Фары всегда приносила угощения в первый день школы, в день рождения и даже в полудень рождения, — сказала я, вспоминая с улыбкой. — У нее не было братьев и сестер, так что родители ее очень баловали.