— А ты мне тоже очень нравишься, — ответил он и подошел прямо к ней, положив ладонь ей на щеку.
Парнишка явно умел произвести впечатление. Но с Эмерсон у него были совсем другие отношения, не такие, как с остальными. Я сам толком не понимал, что между ними, но пропустить эту связь было невозможно. Он рассказывал ей обо всем. Это удивляло меня — обычно он предпочитал шутить и флиртовать, но с ней он становился серьезным. Он говорил о матери и о том, как ему больно, что она ушла. Он делился проблемами в школе. Тем, о чем со мной он никогда не говорил. Я слышал, как они болтали, когда я готовил ужин или когда мы катались на лодке и я сидел за рулем.
Я всегда слушал.
И мне было радостно от того, что он так свободно с ней общается. Но одновременно это пугало до чертиков.
Тара бросила его, когда он был еще младенцем. Я знал, как ему тяжело из-за того, что у всех его друзей есть мама, а у него нет. Поэтому я всегда был осторожен в том, кого подпускать к его жизни. Но Эмерсон я допустил слишком близко, и теперь меня чертовски тревожило, как он это переживет, когда она уйдет.
С Тарой у него не было эмоциональной привязанности. Просто пустое место, просто факт — ее не было рядом.
А вот с Эмерсон — были чувства. Настоящие.
— Никто никогда не называл меня крутой, — засмеялась она, похлопав себя по коленям, и он вскарабкался к ней на колени.
— Ты доктор, и ты красивая. Ты смешная, ты делаешь самые вкусные капкейки и единорожьи пирожные. У тебя красивые волосы, и ты умеешь играть во все виды спорта так же хорошо, как папа и мои дяди. Это круто, Санни.
— Спасибо, ангельское личико, — улыбнулась она, потому что теперь у нее тоже было прозвище для него. — Может, скажешь это сегодня и другим мальчикам?
Катлер давно хотел познакомиться с ее братьями и кузенами, поэтому они собирались созвониться с ними по видеосвязи. Он ждал этого целую неделю и не говорил почти ни о чем другом. А я стоял в стороне и чувствовал себя полным идиотом, не понимая, что мне вообще делать.
Ноутбук уже был открыт, она что-то печатала — скорее всего, входила в конференцию. Прошло всего несколько секунд, и они с Катлером начали махать в экран.
— Это тот самый Бифкейк? — спросил один из парней.
— А моя Санни зовет меня ангельским личиком.
— Ангельское личико? Это отстой, Эмми. Бифкейк — вот это настоящее прозвище. Я — злой близнец Эмми, Истон. Приятно познакомиться, дружище.
— Ну, тогда ты можешь звать его Бифкейком, а я буду звать ангельским личиком, — подмигнула Эмерсон моему сыну, и он расхохотался.
— Приятно познакомиться. А как вас всех зовут? — спросил мой сын.
Они представились по очереди, и Эмерсон бросила на меня взгляд, как бы приглашая присоединиться. И я, черт подери, не знал, почему так нервничаю.
Я сел рядом с ними, и разговор пошел сам собой. Был Истон, с которым я уже встречался. Ее звездный брат-хоккеист Кларк, которого Катлер буквально засыпал вопросами о хоккее. Рейф и Бриджер — остальные братья. А Аксель и Арчер — кузены. Веселые, шумные, подкалывали друг друга без остановки.
Они начали рассказывать мне и Катлеру истории из детства Эмерсон — о всех проделках, в которые они вляпывались. Мой сын смеялся до слез. Они настаивали, что мы обязательно должны приехать к ним в Роузвуд-Ривер.
Границы начали стираться.
Я изо всех сил пытался не задумываться об этом, но становилось все труднее.
Потому что когда Эмерсон уедет, я не знал, как мой сын это переживет.
Моя задача всегда была — держать все под контролем.
Но сейчас я не был уверен, что смогу.
Я уже слишком втянулся.
Мне нужно было отстраниться, но я не знал, как это сделать.
И я уже понимал: когда она уйдет, это будет больно, как никогда.
24
Эмерсон
На работе начался настоящий завал — дети вернулись в школу, и все разом начали болеть. Это было вполне ожидаемо: учебный год только начался, да и погода начинала меняться. Даже доктор Долби заглянул на несколько часов, чтобы помочь мне справиться с потоком пациентов. Мы с ним успели сблизиться с тех пор, как я приехала сюда.
— Я пойду. Ты отлично справляешься, Эмерсон. Завтра утром я снова здесь, чтобы ты могла сосредоточиться на интервью в Детской больнице Бостона. Знаю, она тебе особенно интересна.
Это была лучшая детская клиника в стране. Когда там появилась вакансия и мне предложили интервью, я была в восторге.