Это мог быть тот самый свежий старт.
Тот, о котором я мечтала.
Но мысль о переезде почему-то уже не вызывала радости. Я успела привязаться к этому городу. К людям. К своей жизни здесь.
К Нэшу и Катлеру.
Ко всему. Я не ожидала этого. План был — задержаться ненадолго, поразмыслить, чем хочу заниматься дальше.
А в итоге я стала путаться в себе еще больше.
Я прочистила горло:
— Да. Спасибо тебе еще раз за подмену завтра. И… ты вроде бы говорил, что у тебя есть несколько кандидатов, чтобы передать им практику? Как идут интервью?
Почему у меня перехватило дыхание? Почему я нервничаю, услышу ли, что он нашел мне замену? Я ведь хочу лучшего для этого места. Кто бы ни занял мое место, он будет заботиться о Катлере. Это должен быть лучший из лучших.
Потому что я люблю этого мальчишку так, как раньше не умела. Я скучаю по нему, когда мы не вместе. Я весь день волновалась, когда он пошел в школу несколько дней назад. Я старалась не лезть, где не нужно, но все же испекла капкейки в виде бейсбольных мячей, чтобы Нэш отнес их в класс. И Катлер поблагодарил меня не меньше сотни раз.
Я не пошла с Нэшем провожать его или забирать — это было не мое место.
Но я думала о нем каждую секунду. И заставила Нэша позвонить по видеосвязи сразу, как только он его забрал, чтобы услышать, как все прошло.
Я не смогла дождаться, пока закончу работу и мы сядем ужинать.
Вот настолько я была вовлечена.
И с его отцом было точно так же. Наша вроде бы «легкая связь» стала самыми настоящими отношениями — глубокими и настоящими.
Нэш Харт собрал меня по кусочкам. Он вылечил меня. Я была по-настоящему счастлива.
Как бы банально это ни звучало, этот мужчина дополнял меня.
Он был инь к моему яню.
Арахисовая паста к моему джему.
— Ты меня слышишь, Эмерсон? — вырвал меня из наваждения голос Дока. Я снова зациклилась на Нэше и при одной мысли об отъезде начиналась мини-паническая атака.
— Прости. Голова перегружена. Ты сказал, что два кандидата достойные, да?
— Да, оба хорошие. Но ни один не ты. — Его взгляд стал мягче. — Но я хочу, чтобы ты сделала то, что лучше для тебя. Если ты считаешь, что твое место в Бостоне — я поддержу. Но если вдруг начнешь сомневаться, просто скажи, пока я не принял окончательное решение.
— Конечно. Хотя, если они предложат мне должность, глупо было бы отказываться, — пожала я плечами, а сердце забилось быстрее.
Я действительно этого хотела?
Конечно.
Как можно было не хотеть?
Я проходила у них собеседование еще на ординатуру — программа была потрясающая. Я летала туда, проводила день в клинике, знакомилась с отделениями. Но в итоге не поставила их на первое место. Коллин не хотел переезжать на Восточное побережье, и я, вопреки внутреннему голосу, осталась в Сан-Франциско. Я тоже любила ту больницу. Работала со своей лучшей подругой и начинала жизнь с женихом.
И чем все это закончилось?
Все взлетело на воздух.
Эту ошибку я не повторю.
— Можно я дам тебе совет? От человека, который пожил на свете чуть дольше тебя, — осторожно спросил он.
— Конечно.
— Иногда можно и изменить план. Мы с Роуз не собирались возвращаться в Магнолия-Фоллс после моей ординатуры. Но ее мама заболела, пришлось вернуться — думали, на год. А потом Роуз забеременела, и мы захотели быть ближе к семье. — Его взгляд стал задумчивым, и у меня сжалось сердце. — У меня были большие планы, но я цеплялся за них по неправильным причинам. А настоящая жизнь происходила у меня перед глазами, пока я строил другую. Не всегда трава зеленее, Эмерсон. И, по-моему, та жизнь, из которой ты пришла, счастья тебе не приносила. Я понимаю — ты приехала сюда временно, чтобы разобраться в себе. Но не торопись. Взвесь все. Не принимай это предложение только чтобы доказать, что можешь. Делай то, что делает тебя счастливой. А если это Бостон — я целиком за.
Я встала, обошла стол и обняла его, прижавшись щекой к его плечу:
— Спасибо.
Он пару раз похлопал меня по спине и усмехнулся, когда я отстранилась.
— Ты сейчас улыбаешься куда чаще, чем поначалу. Помни: ты можешь делать добро где угодно, главное, чтобы сердце было на месте.
Я кивнула, сдерживая комок в горле.
— Да. Этот город и правда стал мне родным.
— Магнолия-Фоллс или один папа с сыном? — с улыбкой сжал мое плечо. — Не убегай от счастья, Эмерсон. То, что один человек тебя подвел, не значит, что все подведут.
Честно? Магнолия-Фоллс ничем не отличался от Роузвуд-Ривера.
Все знали, что у тебя происходит в жизни. Но при этом искренне за тебя болели — так что злишься ты недолго.