— Простите. Знаю, что рано, — сказала она, и ее взгляд скользнул по моей голой груди, прежде чем она снова посмотрела мне в глаза. — Просто возникла небольшая проблема.
— И из-за этого ты стучишься ко мне в такую рань?
— Эм... да. Потому что твой грузовик припаркован прямо перед моим домом, и фургон с вещами не может подъехать ближе.
— Черт, — выругался я себе под нос, вспомнив, что оставил пикап на улице — планировал сегодня красить бетон на подъездной дорожке. — Наверное, поэтому тот козел и сигналил пару раз. Сейчас, принесу ключи.
Я уже собирался развернуться к кухне, когда мимо Эмерсон в мой дом с рывка влетел пушистый монстр. Огромный. Черно-бело-рыжий.
— О боже! Нет. Винни, вернись! — прошипела она.
— Это еще что за хрень?
— Это моя собака. Винни, — уже на бегу сказала она, бросаясь за псиной, которая неслась по коридору.
С добрым, мать его, утром.
Мой взгляд задержался на ее идеальной заднице и длинных загорелых ногах, пока она неслась по коридору, будто у себя дома.
— Винифорд Чедвик! — все так же шипя, кричала она, а Катлер тем временем уже хохотал, потому что этот лохматый монстр явно запрыгнул к нему в кровать.
Ну конечно. Только мой сын мог радостно обнять чужую собаку, которая разбудила его в собственном доме.
Я остановился в дверях спальни, наблюдая, как Эмерсон изо всех сил пыталась стащить эту тушу с кровати, а Катлер уже обнимал собаку и гладил ее с восторгом.
Я скрестил руки на груди:
— Добро пожаловать в наш район, доктор Чедвик.
Собака отчаянно пыталась продолжать скакать по сыну, а Эмерсон закрыла лицо руками.
— Прости. Совсем не так хотела начать знакомство. Мне просто нужно было, чтобы ты убрал пикап. Я думала, что надежно заперла ее во дворе за забором.
— Предлагаю так: оставайся здесь, с Катлером и своей лошадью, а я пока переставлю машину.
Она кивнула:
— Да, конечно. Спасибо. И просто чтобы вы знали — Винни гипоаллергенна.
Я усмехнулся — это сейчас волновало меня меньше всего:
— Приятно знать.
Я вернулся на кухню, взял ключи, надел шлепанцы и вприпрыжку выбежал к пикапу. Двое мужиков стояли ко мне спиной — явно ждали, пока я уберу машину, чтобы фургон мог подъехать поближе.
— Она огонь, чувак. Видел эти ноги и эту задницу? Я бы не отказался, если ты понимаешь, о чем я, — ляпнул один из придурков.
Да, я заметил ее ноги и задницу. Но я бы не стоял тут и не вел себя, как последний ублюдок. Меня тут же передернуло от их слов.
— Ага. Только она какая-то дерзкая. Глянула на меня так, будто мысли читает — я же смотрел на нее и думал, как бы ей вдуть. Но, по ощущениям, она мне яйца отрежет, если еще хоть раз так посмотрю.
Молодец. Правильно делает, что не терпит подобного ни секунды.
Они захохотали, и я прочистил горло. Оба тут же обернулись и дернулись, поняв, что я все это слышал.
— Вам вообще нормально вот так, стоя у дома женщины, которая вас наняла, нести подобную херню? Уверен, владелец вашей компании не был бы в восторге, — я скрестил руки на груди и бросил на них предупреждающий взгляд.
— А ты, блядь, кто такой? — огрызнулся первый придурок.
Я шагнул ближе, нависая над ним:
— Я твой гребаный худший кошмар. Так что слушай внимательно: я буду за вами следить. И если увижу хоть один косой взгляд или, тем более, руку, не на своем месте — я тебя просто в землю закопаю. Понял меня?
Оба выпрямились, второй парень поднял руки:
— Мы не знали, что вы с ней. Никакого неуважения.
Вот именно из-за такого дерьма я и взбешен.
— Послушай, придурок, ей не нужен парень, чтобы ты, мудак, не стоял тут, как озабоченный. Прояви хоть каплю уважения. Она смотрит на вас с таким выражением, потому что чувствует, как вы на нее пялитесь, как какие-то хищники. Так вот, если не хочешь жевать свои зубы на завтрак, закрой пасть и займись делом.
Они закивали. Первый придурок выглядел скорее злобно, чем раскаявшимся, а второй — реально испуганным.
Доверия им не было никакого. Так что моя суббота официально перешла из разряда «плохая» в «полное дерьмо». Я точно не позволю ей оставаться в доме с этими уродами.
Я сел в пикап, убрал его с дороги и припарковался на подъездной. Потом вернулся в дом, откуда доносился смех. Зашел в прачечную, схватил футболку и натянул ее через голову.
Когда дошел до комнаты Катлера, глаза округлились: Эмерсон Чедвик лежала на полу рядом с моим сыном, а ее лошадь-собака радостно прыгала на них обоих и вылизывала лица.
— Я обожаю Винни! — выкрикнул Катлер сквозь смех.