— А теперь… — сказала я, подзывая обоих своих детей к себе. — Теперь мы привлечем к себе внимание парочки высокомерных богов. — Я шагнула вперед и уставилась на башню, такую высокую, что даже не могла разглядеть верхушку. Я глубоко вздохнула и постаралась подавить беспокойство. Трижды я заключала сделку с Аэролисом, и трижды Джинн брал надо мной верх. Некоторые уроки я так и не выучила.
— Аэролис! — крикнула я. — Изменчивый. Повелитель До'шана. О, могущественный бог. — Всегда лучше руководить, льстя самолюбию. — Покажи себя, Джинн. Или я снесу твою глупую гребаную башню.
Вокруг нас завыл ветер. Земля содрогалась у нас под ногами. Засверкали молнии, в воздух поднялась пыль. Да, теперь мы привлекли их внимание.
Глава 23
Камень подо мной разлетелся вдребезги, и я отшатнулась в сторону как раз в тот момент, когда плотное скопление валунов взлетело вверх и повисло в воздухе. Они скручивались и вертелись, вращаясь, соединенные полупрозрачной дымкой. Аэролис прибыл.
— Ты посмела вернуться сюда, женщина-землянин? — взревел на меня бог.
Сссеракис отступил внутрь, сжался в комок. Он убьет нас, Эска. Мой ужас всегда боялся богов. Это было инстинктивным и помогало выжить. Честно говоря, я разделяла его опасения, но я всегда была слишком упряма для своего же блага.
— Раньше меня никогда не пугало твое бахвальство, Аэролис. Почему ты думаешь, что сейчас все будет по-другому?
Камни подплыли ближе, вращаясь все быстрее. «Я чувствую в тебе существо, созданное Ранд». Налетел порыв ветра, стегая мой темный плащ. Из скопления валунов ко мне вытянулась каменная рука. Будь я проклята, но я начала дрожать. Назовем это скорее возбуждением, чем страхом. Я позволила своим глазам сверкать, во мне забушевал шторм. Я напрягла когтистую лапу, готовая к бою.
Я хотела его. Однажды я уже испытала себя против Аэролиса, и Джинн с презрением от меня отмахнулся. С тех пор столько всего произошло. Я была одновременно и сильнее, и слабее. Я хотела испытать себя. Я хотела обрушить на это существо все, что у меня было, и посмотреть, как много я смогу от него оторвать, прежде чем оно убьет меня.
Остановись, Эска. Из-за твоей склонности к саморазрушению мы все погибнем. Наша дочь умрет вместе с нами.
Мне потребовалось немало усилий, чтобы прекратить эту борьбу. Я позволила своей ярости рассеяться, опустила глаза, отступила на шаг. На меня накатила волна усталой депрессии. Я чувствовала, как она нарастает, надвигается новый приступ, но я отогнала ее. Я не могла допустить этого прямо сейчас. Я должна была…
Внезапно я не смогла найти в себе сил бороться с этим. Всего этого было слишком много. Слишком много работы. Слишком много всего, с чем нужно бороться. Это было дерьмовое время для атаки, но нет хорошего.
Я рухнула. Хотя и нет. Я пыталась. Я отпустила себя, позволила себе упасть, но мое тело устояло. Сссеракис, несмотря на свой страх перед Джинном, бросился вперед, чтобы взять под контроль мое тело. Это было неожиданно, но я не могла заставить себя переживать. Это не имело значения. В конце концов, нет. Ничто не имело значения. У меня просто не было ни сил, ни желания переживать.
Покончи с этим поскорее, Эска. Я могу удержать тебя на ногах, двигать твоим телом, как марионеткой, но я не могу притворяться тобой. Слова звучали так далеко, словно доносились из бесконечной пропасти.
Аэролис что-то кричал, воздух наполнился грохотом, скрежетом камней, завыванием ветра. И все же бог все еще не сразил меня. Что еще я должна была сделать? Какое еще богохульство я могла произнести, чтобы он убил меня?
Сирилет шагнула вперед, проходя мимо меня, чтобы встретиться с Аэролисом лицом к лицу.
— Могущественный джинн, — прокричала она, перекрывая рев его ветров. — Меня зовут Сирилет Хелсене.
Аэролис отвлекся. Неразумно привлекать к себе внимание богов, но Сирилет без колебаний взяла это на себя. Я должна была уберечь ее от этого. Это я должна была подвергнуть себя опасности.
Да, ты должна. А теперь перестань барахтаться в этом ложном изнеможении и снова стань собой.
Как мало понимал мой ужас. Это была я. Эта измученная оболочка, которая хотела, чтобы все закончилось. Это так трудно объяснить. Я словно тонула. Словно течение затягивало меня, засасывая на глубину, но, когда воды сомкнулись надо мной, я почувствовала не панику или боль, а правильность происходящего. Я слишком устала, чтобы бороться, слишком оцепенела, чтобы чувствовать что-либо, кроме изнеможения и легкого намека на облегчение от того, что мне больше не нужно бороться.