Да! Давно пора. Мы снова вместе, Эска. Напомни им всем, почему они нас боятся.
— Ты уверен в этом? — уклончиво спросила я.
Конечно.
— Чего бы это ни стоило?
Я почувствовала, что ужас на мгновение заколебался. Да.
— Хорошо. Будет больно, но мне нужно, чтобы они нас увидели. — Продолжая направлять порталомантию через руку, чтобы держать портал открытым, я подняла свою теневую лапу и подожгла ее капелькой пиромантии. Сссеракис зашипел от боли внутри меня. Ужас никогда не любил огонь. Я позволила пламени ярко разгореться, освещая меня в темноте. Я дала ублюдкам из Тора хорошенько рассмотреть меня, затем шагнула в портал и позволила ему закрыться.
— Что происходит, мама? — спросил Трис, как только я оказалась на другой стороне.
Я позволила огню вокруг моей лапы погаснуть, но вместо этого подожгла руку, держа ее как маяк. Я обвела рукой вокруг себя и выпустила жгучий столб пламени, от которого загорелась земля.
— Давайте, — громко бросила я через плечо. — Выйдите вперед, покажите им свои задницы. Дайте им знать, что мы закончили убегать.
Мои солдаты бросились вперед, их боевой дух восстановился, хотя и ненадолго. Они кричали на наступающих солдат Тора, махали им, насмехались над ними. Некоторые даже последовали моему совету, сбросили штаны и выставили напоказ свои задницы. Я стояла во главе всего этого и позволила своему шторму разгореться вокруг меня, чтобы у нашего врага не было проблем с поиском меня в темноте.
— Давайте, ублюдки, — прошептала я. — Придите и заберите меня.
Волна факелов устремилась к нам по изрытой оспинами долине, двигаясь быстрее, теперь, когда мы остановились. Они стремились добраться до нас. Стремились убить нас. Когда они достигли середины долины, мои воины замолчали. Они впервые увидели, с чем именно мы столкнулись и насколько они превосходили нас численностью. В темноте, когда каждый солдат Тора нес факел, они не выглядели как тысяча солдат. Они выглядели как десять тысяч воинов с горящими головами. Они были похожи на демонов, пришедших забрать наши души.
Глупая мысль. Ты единственное известное мне существо, которое питается душами.
— Я?
Как еще можно назвать то, что ты пожираешь призраков, чтобы выкачать из них последнюю силу?
— Я называю это дарованием им покоя. Я распутываю их, чтобы спасти от вечного полусуществования.
И какую силу ты у них забираешь?
У меня не было ответа на этот вопрос. Это заставило многое из моего прошлого предстать в новом убийственном свете. Я знала, что биомантию можно использовать, чтобы питаться живыми существами. Железный легион использовал ее, чтобы направлять силу через Джозефа и меня в Источники и вернуть к жизни Ранд и Джиннов. Можно ли использовать некромантию подобным образом, чтобы питаться от мертвых? Это то, что поддерживало меня в Красных камерах? После того, как император сломил меня — и я потеряла последнюю надежду, — не была ли сила, которую я черпала у своих призраков, тем, что дало мне волю продолжать?
Эска, у тебя нет времени на твое обычное самобичевание. Твой враг приближается.
Трис повторил мысль моего ужаса:
— Обычно я люблю хорошо подумать, мама, но сейчас не самое подходящее время. Нам сражаться или спасаться бегством?
— Ни то, ни другое. Но мне действительно нужна твоя помощь, Трис.
Врожденная некромантия. Магия, которую мне привили так давно. Железный легион сделал то же самое с Трисом. В своей безумной попытке повторить то, что он сделал с Джозефом и со мной, он ввел Ви биомантию, а Трису — некромантию. У Триса, как и у меня, была врожденная некромантия, и мне нужна была его сила, чтобы объединить ее с моей собственной.
Армия Тора рвалась вперед, увеличивая скорость — мы были так близко, что бежать было уже некуда. Я слышала, как мои солдаты бормотали о последней битве, о том, чтобы уничтожить как можно больше врагов, прежде чем те одолеют нас. К черту это! Пришло время изменить ход событий.
Я посмотрела на Триса, оттащила его взгляд от надвигающейся на нас силы. «Ты чувствуешь их под нами, так?» — спросила я.
Мой сын нахмурился, потом кивнул.
— Позови их. Помоги мне позвать их. Я больше не могу их контролировать, они слишком далеки от созданного мной проклятия, но они придут. В конце концов, они мои. — Мое наследие. Мое проклятие.