Джон, в свою очередь, добился согласия «Рудольф Консалтс» принять Джорджа под свое крыло. Считалось, что большинство виднейших либеральных политиков страны обязаны своим успехом именно этой фирме, связанной с Либеральной партией и специализирующейся на политической рекламе. Совместными усилиями эти профессионалы разработали стратегию, направленную на убеждение избирателей в том, что никто не представит в парламенте их интересы лучше, чем Тэлбот. Они организовали публикации в его поддержку, сформировали его имидж, вплоть до внешнего облика, тщательно отрежиссировали все мероприятия, на которых ему надлежало присутствовать.
Единственное, о чем Джорджу вовсе не пришлось заботиться, так это о подборе казначея для своего предвыборного штаба. Отец Диди и его деловые партнеры сделали эту, обычно важнейшую при проведении выборов должность просто ненужной.
Месторасположение избирательного штаба было выбрано консультантом Эмброзом благодаря таким достоинствам, как широкое окно и проходящие рядом оживленные транспортные потоки. Помещение подобрали достаточно просторное, чтобы вместить всех наймитов, работавших на кандидата вместо обычных в подобных обстоятельствах волонтеров. Со своего застекленного командного пункта Эмброз приглядывал за каждым аспектом деятельности своей сплоченной организации.
Диди работала с 8 утра до 6 вечера в той части офиса, где собирались немногочисленные волонтеры. Джордж говорил, что жена кандидата должна всегда быть на виду, должна подавать пример добровольцам, поощряя их к еще большему рвению и усердию. Они должны чувствовать, что их труд ценят и их мнением дорожат. В этом, говорил Джордж, ее никто не заменит.
Диди сетовала, что целыми днями не может толком позаботиться об Адаме, не занимаясь при этом почти ничем, кроме благодарственных рукопожатий, но Джордж уверял, что она выступает в роли Гостеприимной Хозяйки, которую нельзя поручить даже лучшему профессионалу.
— А выдастся затишье в работе, — сказал он, так можешь заняться сбором просьб и пожеланий, выявлением жалоб по вопросам регистрации или просмотром телефонных номеров для использования в день выборов организатором голосования.
После шести Диди вместе с Джорджем обходила дома избирателей.
Несмотря ни на что, она не хотела оставлять Адама ни под присмотром детской медсестры, ни, тем более, какой-либо няни. Опыт общения с Элис заставлял ее брать сына с собой повсюду, хотя это доставляло неудобства и ему, и ей. Ее решимость не дать ему испытать одиночество, которое познала в детстве она, оставалась неколебимой. Если избирательная кампания требовала ее присутствия в штабе в течение полного рабочего дня, то же самое требовалось и от Адама. Она заходила в помещение комитета, загруженная всем, необходимым для малыша, только что вставшего на ножки: брала с собой детский манеж, высокий стульчик, складную коляску, переносную колыбельку, не говоря уж о множестве баночек детского питания и устройстве для их подогревания. Игровая площадка Адама находилась рядом с ее письменным столом.
— У нас тут, по-твоему что, детский сад? — услышала она как-то раздраженный вопрос Джона Эмброза, обращенный к ее мужу. — Мои ребята не договаривались работать в яслях.
В результате этого разговора Джордж попросил ее подыскать для Адама не столь заметное место, и скоро игровая площадка перекочевала за перегородку у задней стенки помещения, подальше от придирчивых взглядов и организаторов выборов, и любопытствующих избирателей. Но намного легче от этого не стало: теперь она оказалась в зависимости от тех, кто работал за перегородкой: исключительно из любезности они сообщали ей, что малыш проснулся и хочет поиграть или запачкался, и его надо переодеть. Имелись и другие трудности: не так-то просто было держать посуду ребенка, как впрочем и собственную, в стороне от разбросанных рядом с раковиной кофейных чашек и столовых ножей персонала. В тесном закутке, конечно же, не имелось условий ни для мытья, ни для приготовления еды. Но хуже всего было то, что несмотря на все просьбы Диди, которая даже установила в манеже сына написанный по трафарету плакатик, стоило ей отлучиться, как, вернувшись, она частенько обнаруживала Адама со ртом, набитым чем-то подозрительно походившим на крошки от пирожных или пиццы. Всего того, чем перекусывали всухомятку сами работники и чем многие доброхоты порывались угостить малыша.
Нередко, стоило Диди собраться покормить Адама, как ее отрывал от этого занятия нетерпеливый избиратель, желавший немедленно узнать о кандидате как можно больше, причем если уж не из его собственных уст, то из уст его супруги. В таких случаях Диди брала Адама на руки и выходила с ним: иногда это помогало отделаться от посетителей побыстрее.