Джордж сидел за столиком во внутреннем крытом дворике ресторана, прислонившись к стеклянной перегородке, и его рука покоилась на руке сидевшей рядом с ним женщины. У него не было нужды в прохладительном напитке, предлагавшемся на симпозиуме — перед ним стояло шампанское и еще какое-то вино, охлажденное в ведерке со льдом. Абрикосового цвета розы в керамической вазе, на льняной скатерти, соседствовали с блюдами тушеной в белом вине рыбы, над которыми поднимался пар. Женщину Диди узнала мгновенно. То была Джоан, та самая Джоан, которая, по словам Джорджа, «неплохо справлялась» с его сведенными к минимуму публичными обязанностями. На протяжении пяти лет работы в министерстве она являлась его официальной помощницей и не рассталась с ним, когда партия перешла в оппозицию, хотя теперь формально не состояла в его штате. Джордж и словом не обмолвился о том, что из числа своих знакомых Диди может встретить в Каннах не только Джека, но и ее. Диди стояла на тротуаре как вкопанная, как зачарованная, не в силах отвести взгляд и ничуть не заботясь о том, что ее могут увидеть. Джордж, не отрываясь, смотрел только на Джоан, и та отвечала ему столь же выразительным взглядом. Они не смотрели по сторонам. Диди обнаружила неверность мужа, оставшись при этом незамеченной. В горле ее встал комок. Выхлопные газы проезжавших мимо автомобилей и мотоциклов вызывали тошноту. По щекам заструились слезы — слезы ярости и унижения.
Она сорвалась с места, рванула вперед по набережной Сен-Пьер и лишь у Софитель Медитерани попросила швейцара поймать для нее такси. Любезность этого совершенно незнакомого человека снова заставила ее расплакаться.
Диди поднялась рано, распорядилась о меню и месте завтрака, который должен был стать повторением вчерашнего, и когда занялось утро, уже ждала мужа в саду. Джордж вышел туда сразу после душа, с видом чистоты и невинности. Проходя, он проводил рукой по зеленым ветвям, небрежно сбивая наземь нежные листочки. Так же как и накануне, она налила мужу кофе, предложила круассаны, набор джемов и полную миску малины.
— Ну как, были вчера интересные доклады?
— Нет. Обычная тягомотина, только чуточку переиначенная.
— Неужто совсем ничего нового?
— Ну разве что Гросский, помнишь, агроном из Москвы? Он сделал сообщения о инновационных методах производства.
— А больше ничего стоящего?
— Остальные доклады были банальны. Перепевы старых идей… — Он с аппетитом занялся малиной.
— Ну а потом что было?
— Ланч. А после ланча то же самое.
— Жаль. Жаль, что целый день не принес тебе ничего, кроме разочарования.
— Ну а ты как провела время?
— С тем же плачевным результатом.
— Что, так никуда и не выбралась?
— Вовсе нет. Последовала твоему совету и решила поехать в Канны, взглянуть на Дворец Конгрессов… — она изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал ее волнения.
— Впечатляющий комплекс. Видела ты что-либо подобное? Просто шедевр современной архитектуры. А где еще побывала?
— Внутри, — ответила она по-прежнему спокойным, невыразительным тоном. — Хотела, чтобы мы сходили на ланч вместе. Решила сделать тебе сюрприз, но… — тут ее голос все же выдал волнение… — вместо этого получила сюрприз сама. Тебя там не оказалось.
— Вот как? Видишь ли, многие из нас выходили из зала между докладами. Кажется, как раз в это время Джек вызвал меня на пару слов. Жаль, что мы с тобой разминулись. Впрочем, это немудрено: здание такое, что не бывавший в нем раньше наверняка заблудится… — Джордж явно вознамерился увести разговор в сторону, но Диди не предоставила ему такой возможности.
— Потом я прошла по набережной к… ресторану «Гастон и Гастонетта»… — на сей раз он не попытался ее прервать. — Ты ведь помнишь это заведение, правда? Наверняка помнишь, мы с тобой гуда частенько захаживали. А наш столик помнишь? Тот, что Алан обычно выставлял для нас в теплые деньки, когда убирали стеклянную перегородку… Ни за что не догадаешься, кого я там увидела. Прямо на нашем месте.