Барбара ожидала от Шэрон бурного выражения радости, однако та, похоже, была не в настроении. Встретив гостей в дверях, она провела прибывших в гостиную, где их уже дожидались напитки. Там же находился телевизор, висели указывавшие на восток и на запад кроличьи уши, а среди всевозможных безделушек выделялась украшавшая стены коллекция ружей. В убранстве не было ничего романтического, даже цветов.
Словно робот, не выражая никаких чувств, Шэрон показала гостям оба этажа своего жилища, причем Барбара чувствовала неловкость оттого, что своим появлением нарушила устоявшийся здесь порядок. Находящаяся в комнатах мебель была такой же стандартной, как и сам дом: аккуратность и ухоженность не создавали уюта, и все вокруг казалось слишком функциональным, чтобы принадлежать такой женщине, как Шэрон.
Вернувшись на цокольный этаж, подруга провела их к гаражу, где ее муж возился с машиной.
— Вот наше главное достояние, — сказала она.
Барбара поняла, что от нее явно ждут восторженного отзыва, но прежде чем успела придумать подходящую фразу, Джо, с неподдельным восхищением, воскликнул: — Великий «порше»! Правда ведь, красотища? Я на нем гоняю! — Повсюду во множестве лежали запчасти, а стены гаража украшали дорогие инструменты. — Хорошо прокатились, да? Здесь отличная трасса, — промолвил Джо, даже не поинтересовавшись тем, легко ли им далось путешествие в такую даль. — А вы когда-нибудь видели такую коллекцию ружей, как у меня? Я не знаю в округе никого, кто имел бы что-либо подобное.
— Я тоже не видел ничего похожего, — отозвался Пол. Совершенно правдиво, поскольку, как знала Барбара, ее муж вовсе не разбирался в оружии.
— И как она вам понравилась?
— Просто великолепна.
Разговор выдохся, чтобы возобновить его, требовалась новая тема.
— Нас просто очаровал Сан-Франциско, — начала Барбара. — За день мы отшагали по городу, наверное, миль десять, не хотели ничего пропустить. Такое разнообразие впечатлений! Истинно творческая атмосфера. А где в городе ты любишь бывать больше всего?
— Я там вообще не была, — отозвалась Шэрон, — отсюда далеко ехать.
— На «порше», по такой автостраде… — начал было Пол, но осекся, поймав взгляд Барбары.
— Нам с Джо и здесь нравится, — сказала Шэрон. — Нет смысла куда-то ездить.
Барбара решила, что подругу необходимо разговорить, а требуется для этого лишь одно: задать подходящий вопрос. И тогда все станет, как раньше. Просто нужно спросить Шэрон о чем-либо, связанном с музыкой, — решила Барбара, вспомнив полученное два года назад письмо, в котором Шэрон рассказывала о концерте, устроенном ею для своих учеников.
— Шэрон, а скольких детишек ты сейчас учишь игре на фортепиано?
— Я больше не даю уроков, — лишь услышав этот ответ, Барбара поняла, что, обойдя весь дом подруги, нигде не видела рояля.
— А где твой «непревзойденный» инструмент? — Барбара вспомнила, как обычно называла свой рояль Шэрон.
— Мы его продали, чтобы купить «порше», — спокойно ответила Шэрон. — Теперь у меня пианино.
Барбара едва могла поверить услышанному: как, чтобы какая-то железяка заменила для Шэрон музыку?! Но по крайней мере в доме есть пианино.
— Пожалуйста, сыграй нам, — попросила Барбара, мечтая увидеть, как возвращается к Шэрон радостное возбуждение, услышать ее дрожащий от предвкушения наслаждения голос, когда она объявляет название следующей пьесы. Барбаре хотелось увидеть подругу такой, какой она ее помнила.
— Прости, но пианино в кладовке, — сухо ответила Шэрон.
— А что вы думаете о том ружье? — спросил Джо. — Ручаюсь, вы нипочем не догадаетесь, как я его раздобыл. Но прежде чем рассказать эту историю, мне хотелось бы показать вам задний двор. Когда мы купили дом, там была такая грязища! Ну все, пошли. Прошу за мной.
Шэрон осталась сидеть, черты ее лица напряженно обострились: казалось, будто в этот момент безжалостно рвутся последние нити, связывающие ее с былой жизнью, и она превращается в бледную копию себя же самой в прошлом.
— Мы пройдем через кухню, так будет короче, — продолжал между тем Джо, совершенно не замечая происходящего с женой. Пол последовал за ним.