Компания «Тафт, Адамс и Роджерс» отнюдь не ограничивалась тем, что, установив для практикантов шестидневную рабочую неделю, использовала их на всю катушку. Руководство считало весьма важным сближение сотрудников на основе постоянного общения, и этому посвящалось не меньше двух вечеров в неделю. Программа включала и прогулку на теплоходе, и посещение Центра Кеннеди, и совместный обед для практикантов и их наставников в клубе «Метрополитен», и посещение игры «Балтиморских Скворцов» на Национальном стадионе. Помимо этого, Джуди побывала на состоявшемся во вторник вечером в Эллипсе матче по бейсболу между любительскими командами юридических фирм и на вечеринках в Адамс-Морган: одной — с бургерами и пивом в Олд Эббит Гриль и другой — с черными бобами, цыплятами по-мексикански и испанским коктейлем «У Омегас».
Проигнорировать эти мероприятия Джуди не могла, а привлечь к участию в них Шейна ей не удалось. Спортивный координатор с ходу отверг предложение включить пятнадцатилетнего паренька в бейсбольную команду на том основании, что «сын юриста еще не юрист». Ей даже не разрешили сводить его на игру «Скворцов», несмотря на то, что один билет пропадал.
Джуди начинала понимать, что эта целенаправленная политика представляла собой нечто большее, чем попытка компании познакомить и сдружить новичков. Цель заключалась в том, чтобы связать их воедино как можно более прочными узами, показать им, что фирма может не только предоставить им средства к существованию, но и удовлетворить наилучшим образом все иные потребности, включая потребность в дружбе и развлечениях. Компания превращалась в суррогатную семью, может быть, более заботливую, чем многие настоящие семьи, но зато требующую от своих членов верности и самопожертвования.
Новичок, как правило, откликался на проявленную заботу благодарностью и энтузиазмом, а служебное рвение неизменно оборачивалось ростом прибылей. Участие в совместных развлечениях формально являлось делом добровольным, но по существу обязательным, ибо отсутствующих на них брали на заметку как лишенных духа коллективизма и, следовательно, не способных войти в сплоченную команду.
Разумеется, Джуди не могла позволить себе выступить против сложившейся системы. Она нуждалась в работе, а следовательно, должна была произвести самое благоприятное впечатление и заслужить лучшие отзывы.
Когда ей пришлось выйти на работу на неделю раньше запланированного и из-за этого отказаться от поездки с Шейном на природу, она обещала сыну, что, как только освоится на новом месте, все вечера будет проводить с ним. Ради этого он устроился на лето подсобником в торговый комплекс, находившийся в тускло освещенных подземных переходах под Кристалл Сити, благо от входа в их дом до магазина было всего десять минут ходьбы. Его рабочий день длился с семи утра до трех часов дня, а остававшееся до прихода матери время мальчик мог проводить во внутриквартальном спортивном комплексе, где имелся плавательный бассейн олимпийского стандарта. Задумано все было отменно, но осуществить задуманное не удавалось: Джуди редко возвращалась домой до заката.
А вот с Терри она встречалась на работе очень и очень часто. Как правило, он работал за столом рядом со стеллажом, где размещались постоянно требовавшиеся ей «Вирджинские отчеты».
— Как дела с запросом? — спросил он как-то в полдень, когда стоявшая снаружи жара делала почти непереносимой духоту в не оборудованной кондиционером библиотеке.
— Каким запросом?
— Неужто так плохо?
— Не в этом дело. Просто они у меня все путаются. Выполняешь один — приносят другой. Конвейер, да и только.
— Я о том меморандуме Бауэрса. Чем дело кончилось?
— Понятия не имею. Отдала бумаги, и больше ничего не слышала.
— Вот и радуйся, — познакомившись, Терри и Джуди быстро перешли на «ты». — Будь что не так, тебя живо вызвали бы на ковер к партнеру, так что ликуй. Над чем корпишь сейчас?