— Чудный сегодня денек, в самый раз для парусной прогулки, — сказала Диди Сьюзен в субботу, ближе к концу июля.
К вечеру духота в Гарвард Ярд стала нестерпимой: по радио без конца повторяли, что влажность достигла рекордной отметки. Плотный, тяжелый воздух затруднял дыхание. Кожа покрывалась потом, и вытирать его было совершенно бесполезным занятием.
Диди надеялась, что в заливе, где всегда дул ветерок, будет посвежее. Сегодня она надела футболку и шорты цвета хаки.
Тони завел мотор, чтобы вывести «Русалку» в залив. Воздух в гавани казался почти неподвижным: ветерок, правда, имелся, но слишком слабый, чтобы принести с собой прохладу. Когда они добрались до горловины, представлявшей собой выход из залива в открытое море, Диди сказала:
— Душно, прямо дышать нечем. По-моему, здесь жарче, чем на суше.
— Ну, ты преувеличиваешь.
— А мне кажется — ни чуточки. Давай выйдем подальше в море, там наверняка прохладнее. Чего бояться, ветер сегодня слабый, — она знала, что Тони остерегается выходить в океан, и будет возражать против этой идеи, но не оставляла попыток настоять на своем. — Ну пусть там ветерок чуточку посильнее, чем здесь, но не настолько же он силен, чтобы мы не справились с управлением.
Тони не поддавался, но Диди умела добиваться задуманного.
— Я хочу уплыть подальше от всех, — заявила она капризным тоном. — Чтобы поблизости не было никаких лодок, никаких людей, никого… Только я и ты.
Наконец Тони сдался. Он вывел парусник из залива и минут пятнадцать шел вдоль береговой линии. Диди сидела рядом с ним на палубной скамье.
— Видишь то темное здание? — Тони показал на берег. — Недостроенное, там башенный кран стоит. Это я его строю. Я прораб на этой площадке.
— Большущий домина, даже отсюда видно, какой высоченный.
— Там будет торговый центр…
Его лицо приобрело решительное выражение, и он развернул парусник в сторону океана. Диди увидела, как удаляется Бостонское побережье. Ей показалось, что она слышит голос Тони, но, возможно, то была всего лишь уловка ветра. Во всяком случае слова ускользали, но напряжение на его лице выдавало внутреннюю борьбу. Как будто он хотел что-то сказать, но колебался.
— В чем дело, Тони? — спросила Диди.
Он заговорил, хотя, как ей показалось, откровенный рассказ о себе давался ему с трудом.
— Я уже говорил тебе: когда мы приехали в эту страну, мне было четырнадцать. Дома, на Азорах, мой отец слыл искусным ремесленником. Он умел делать превосходные вещи ручной работы: миниатюрные кукольные домики, изысканные изголовья для кроватей, резные стулья. Все восхищались им, все говорили, что второго такого мастера, как сеньор Пиканко, нигде не сыщешь. Но когда мы перебрались сюда, оказалось, что здесь его навыки никому не нужны. Здесь господствовало массовое производство, и ему с трудом удалось найти место на фабрике. Переучиваться в его возрасте было поздно, он и английский-то толком не сумел выучить. Работать пришлось в деревообделочном цехе с никуда не годной вентиляцией, так что он занемог и умер, когда я перешел в выпускной класс школы. Тогда-то я и пошел работать на стройку. Правда, мать ни в какую не хотела, чтобы я бросал школу. «Твой отец бы этого не допустил, — твердила она. — Он приехал в Америку ради тебя…» Моя мама — она просто удивительный человек. Но разве я мог допустить, чтобы она, умевшая шить великолепные наряды, просиживала ночами в подвальной мастерской универмага, занимаясь подгонкой готового платья?
Он сглотнул и с усилием заставил себя продолжить:
— Школу пришлось бросить. Еще мальчонкой, помогая отцу, я получил кое-какие строительные навыки, а выучиться остальному было нетрудно. Так и вышло, что я девять лет проработал в строительной фирме «Мурр Констракшнз». Босс даже послал меня в вечернюю профессиональную школу. «Тони, — сказал он, — ты единственный из моих рабочих, кто умеет управляться с людьми…» У меня не было особой тяги к технике, но я освоил механику и научился читать чертежи. Один из моих наставников давал мне книги по теории стальных конструкций и усиленного бетона, и вот тогда-то, благодаря ему, я понял, кем хочу стать. Понял, что именно к этому готовил меня отец, когда много лет назад усаживал рядом с собой в мастерской и разрешал помогать ему в работе…