Она слушала молча, считая, что если он выговорится перед ней, это сделает их ближе.
— Диди… — порыв ветра подхватил и усилил его голос, — я хочу стать архитектором. Декан архитектурного отделения Массачусетского Технологического Института сказал, что я смогу поступить к ним, как только закончу курсы английского.
И я непременно поступлю, в будущем году или, в крайнем случае, через год. Рано или поздно я буду не просто строить здания, а проектировать их. Красивые дома, гармонирующие с окружающей средой, а не заслоняющие небо бетонные кубы, вроде того, что я тебе показывал. Я не хочу, чтобы мне указывали, что и как строить. Я надеваю каску и иду работать. Но после работы я изучаю английский и читаю книги.
Диди была благодарна ему за откровенность и отчасти радовалась тому, что ему непросто далось решение рассказать о своем прошлом, поделиться своими надеждами и мечтами. Понятно, что, раскрывая душу перед девушкой, чей жизненный опыт так сильно отличался от его собственного, он рисковал остаться непонятым, но раз боялся этого, стало быть, отношения с ней значили для него немало. Закончив свою исповедь, Тони, не дав ей вымолвить и слова, предложил снова взяться за управление.
— Надеюсь ты не будешь возражать, если я почитаю еще про Говарда Руарка? — сказал он.
Тони прочел еще один отрывок, звучно и снова с немалым воодушевлением. Закончив читать, он убрал томик.
Диди положила ладонь не на румпель, а на его руку и задержала ее там достаточно долго для того, чтобы дать Тони понять — это и есть ответ на вопрос, который он хотел, но не решался задать.
Волнение было так слабо, что океан казался бесконечной и неподвижной плоской поверхностью. «Sereja do Mar» дрейфовала так медленно, что можно было подумать, будто она стоит на якоре. Вокруг царило спокойствие, и нигде не было видно ни единой лодки. Даже чайки, и те, словно стараясь не нарушать их уединения, сидели на воде в отдалении, на расстоянии больше мили. Однако Тонн снова запустил мотор.
— Мы отошли слишком далеко, — сказал он, указывая на стоявшие на берегу здания, выглядевшие отсюда совсем маленькими. — В открытом море может случиться что угодно.
И тут, словно откликаясь на эти слова, налетел легкий бриз, в считанные мгновения превратившийся в шквальный ветер. Вода вспучилась, как будто внизу забили невидимые ключи. Небо почернело.
— Ну вот, начинается… — сказал Тони в тот самый момент, когда волна накренила «Русалку» на сорок пять градусов и Диди, не удержавшись, стукнулась о планшир. — Ты сумеешь сделать быстрый поворот? — спросил он.
— Конечно, — ответила Диди.
— Хорошо. Тогда поворачивай, но только плавно. Никаких резких движений.
Она выполнила, что было указано, не испытывая особого беспокойства: ведь Тони был здесь, и уж он-то знал, что делать.
— Это главный парус. Сумеешь с ним управиться?
— Сумею, — ответила Диди, и в этот миг издалека донесся громовой раскат и в небе полыхнул огненный зигзаг. Надвигалась буря, и она грозила застать их в открытом море. Из-за ее дурацких капризов.
— Не бойся, Диди, — промолвил Тони, должно быть, уловив ее беспокойство. — До начала шторма еще есть время. Меня учили плавать при такой погоде: на Сан-Мигель подобные шторма не редкость. После бури ты сможешь считать себя настоящей морячкой.
Звучало все успокаивающе, однако при этом Тони надел на Диди спасательный жилет и велел ей сесть на палубу. Сам он сел на борт, уперся ногами в палубу и крепко сжал румпель обеими руками.
Ветер рвал парус так, что Диди боялась, как бы веревка не вырвалась из ее рук. Это могло привести не только к потере скорости, необходимой, чтобы уйти от шторма, но и к полной потере управления. Хуже того, если парус внезапно окажется предоставленным самому себе, суденышко запросто может опрокинуться. Прямо здесь, в открытом море! Где никто не придет им на помощь!
Еще недавно она радовалась тому, что поблизости нет ни суденышка, а теперь была бы счастлива увидеть хоть одну лодчонку. И зачем только ей понадобилось уговаривать Тони выйти в океан?! Диди изо всех сил вцепилась в канат, но налетевший порыв ветра рванул полотнище с такой силой, что линь в ее руках перекрутился и на ладонях выступила кровь.
Увидев, как она сморщилась от боли, Тони забрал у нее канат. Снова ударил гром, на сей раз гораздо ближе, а потом хлынул ливень. Видимо, тучи примчались откуда-то издалека, где было отнюдь не так жарко: пролившийся из них дождь казался ледяным. Но, помимо дождя, палубу захлестывали и усилившиеся волны. Соленая морская вода щипала глаза и ободранные ладони.