Возможно, там те же поля, безжизненная ветошь. Все штаты одинаковы, подумала.
К одиннадцати часам Дори дошла до деревни – почти пригород. С удивлением обнаружила, что дома, везде казавшиеся ей одинаковыми, были чем-то другим, чем-то чужим. Холод постепенно сводил колени, а темнота заставляла волноваться. Что, если никого нет дома?
Дори шла по направлению к огням. Домов здесь было ещё меньше, чем в её собственной деревне – от силы, четыре штуки, и все стоят далеко друг от друга. "Ссора", пришло ей на ум. Неизвестно почему.
Только подходя к поселению, она осознала степень своего безумия, и только мысль о том, что поворачивать уже поздно, заставила её перейти через ограду, отделяющую дома от поля.
Несколько метров вперёд по тропе.
На почтовом ящике одного из домов увидела нужный номер. Открыла калитку со стороны поля.
В крошечном доме горело только одно окно. Решительно подошла к двери, над которой тускло горел фонарь. Постучала. Ответа нет. Повторила стук, на этот раз – чуть смелее. С замиранием сердца увидела сквозь щель в двери, что в прихожей включили свет.
Через секунду дверь открылась.
– Дори?
Надо признать, что таким Делвина Хэнсена она видела впервые – футболку и байкерскую куртку сменил нелепого фасона свитер, в руках – чашка кофе, волосы в ещё более катастрофическом состоянии, чем обычно.
Дори не пришлось объяснять, зачем она пришла – Дел сразу жестом пригласил её войти, как будто этот поздний визит сам собой разумелся, после их сегодняшнего разговора.
Дори вошла в дом. После холодного воздуха, как оно обычно бывает, сразу чувствуешь все запахи помещения, и замёрзший нос Дори достигли запахи дыма, кофе, пива и жареного лука. Всё это, в сочетании с нелепыми элементами интерьера, вроде крошечного заляпанного бог знает чем диванчика, давало какое-то неповторимое ощущение того, что всё именно так, как должно быть.
Делвин ничего не говорил. Отложил сигарету и поставил кофеварку на огонь. В тишине кофеварка начала свистеть, в тишине он снял её с огня. В тишине отцедил остатки кофе, в тишине налил напиток в чашку. Протянул её Дори, сел напротив. Они оба понимали, зачем она здесь, и оба понимали, что оба понимают.
За несколько часов пути Дорин так и не удалось сформулировать тот самый вопрос, который она должна задать Делвину. Оставила всё на волю случая.
Сделала пару глотков из чашки. Делвин смотрел на неё, не отрываясь.
– Какой он, Бьютт?
Сжала чашку сильнее.
– Потерянный.
Ещё несколько минут сидели в полной тишине, нарушаемой только едва слышимой вибрацией старого холодильника.
Дорин никогда не поймет, как так вышло, но в эту секунду Делвин Хэнсен стал самым близким ей человеком, за всю жизнь никого не было ближе. Поставила чашку с кофе. Подошла. Стараясь не глядеть ему в глаза, обняла. С успокоением сердца расслабилась, когда почувствовала его руки на своей спине. Она знала, что в эту секунду его взгляд ничего не выражает, как и всегда. Наверно, пилит стену за спиной Дори. От этой мысли сжала его с ещё большей силой.
Страх и сомнения напрочь оставили Дорин – ей нужно было найти ответ на свой вопрос, найти дно под ногами. Ей нужно было попасть домой.
Оторвалась от него, подалась чуть назад. Уверенно посмотрела ему в глаза. Подметила, что была права – эмоций ровно столько же, сколько у её погибшего пса. Дотронулась губами до его правой скулы. Получила ответ. Отдала вибрацию. Получила ответ.
Диванчик перестал подходить – оба, опираясь на стены, прошли за стойку с бутылками и журналами, вглубь комнаты, разделенной на разные секции. Кровати как таковой не было: ею служил брошенный на полу матрас с накинутым на него одеялом. Дори точно знала: сейчас, её тело - не помеха. Её потерянность - не помеха. Слишком большая закомплексованность, слишком стройные руки Дела - всё это не помеха тому, зачем она здесь. Найтись. Не было больше ни рамок, ни чужих глаз, ни колких насмешек, не было ничего, кроме Дорин, совершеннейшей из когда-либо созданных.
Дел взглянул на неё последний раз.
"Не пожалеешь?" – удалось ей прочесть.
"А ты?." – посмотрела с едва заметной насмешкой.
Спустя пару часов они просто лежали рядом, две разных истории, два совершенных несовершенства. Вместе они были более одиноки, чем каждый из них по отдельности когда-либо. Зачем, этот вопрос можно задавать себе бесконечно, каждый раз окрашивая его в новый тон. Но вся их жизнь, осознанная и неосознанная, шла к одному конкретному моменту, который произошёл секундой позже - невозможно угадать. Посреди темноты Дори вдруг сказала одну-единственную фразу, совершенно не понимая, почему именно это пришло ей на ум.