Я подумал, что такая женщина — знаменитая, любимая зрителями, гениальная — не может быть несчастной.
— Проклятая работа, — горько засмеялась она. Когда она проходила мимо меня, я почувствовал легкое прикосновение и вздрогнул: это ее легендарный шарф коснулся моей щеки. — Самые опасные профессии — те, что имеют дело с человеческими душами.
Она отлила немного вина из своего бокала в бокал Феликсу и подарила ему ослепительную сценическую улыбку:
— Может, легче быть воздушным гимнастом? Шпагоглотателем? Альпинистом? Тело всегда говорит одним и тем же языком. Тело не умеет лгать. А тот, кто всю жизнь использует свои чувства для того, чтобы заставить переживать других, — тот в конце концов теряет истинные чувства…
Она поднесла руку ко рту и села. Я не понял, говорила она на самом деле, от себя, или это был отрывок из какой-то пьесы и надо поаплодировать. На всякий случай не стал.
— Ну, а вы? Кто вы такие? Что привело вас ко мне?
— Ребенок — просто ребенок. А я — как положено: бродячий артист, фокусник. Вор. Вор денег и сердец.
— Ах вот оно что. Вор. — Лола Чиперола устало опустила голову. — Но красть здесь уже нечего. Разве что воспоминания.
И обвела рукой фотографии, висящие на стене.
— Воспоминания нельзя красть, — сказал Феликс. — Можно только подделать. Но для меня достаточно, что я подделываю свои.
— Объясни, — потребовала Лола Чиперола, и подвигала бокал туда-сюда, и покачала стройной, совсем девичьей ножкой.
— Что есть объяснять? — засмеялся Феликс. — Кто любит плохие воспоминания? Я стараюсь взять плохие моменты моей жизни и рисовать их красиво. Я делаю красивее всех женщин, которых любил в моей жизни. И преувеличиваю, сколько было денег в банках, которых я грабил.
Они разговаривали, не глядя друг на друга, не отрываясь от своих бокалов, и, несмотря на это, было между ними что-то общее, какая-то тайная связь, будто они знакомы много лет. И я, хотя и не понимал, что происходит, чувствовал, как они сдерживаются, чтобы не показать, что встретились после долгой разлуки.
— Но мальчик? Как тебе удалось привести мальчика, Феликс?
Я не заметил, когда он успел назвать ей свое имя. Наверное, не обратил внимания. Лола Чиперола вдруг выпрямилась и посмотрела на Феликса внимательно и испуганно:
— Феликс, тебе разрешили его забрать? Или ты снова взялся за свои…
— Мальчик? Мальчик приходил сюда сам, по своей воле. Верно, мальчик?
Я кивнул. Уже не было сил рассказывать ей с самого начала, как отец с Феликсом встретились и пожали друг другу руки, ну и так далее.
— Феликс! — Голос Лолы Чиперолы стал серьезным. — Посмотри мне в глаза! Ты позаботишься о нем? Не сделаешь ему ничего дурного? Это ведь не очередная твоя сумасшедшая выдумка? Феликс! Ответь мне!
Наступила тишина. Феликс наклонил голову. Я улыбнулся, чтобы успокоить ее, но почему-то ее крик проник мне в самое сердце и провернулся там, будто нож. Я подумал, что когда у меня появится минутка, перерыв между всеми событиями и разговорами, я разберусь с этими тягостными загадками, смогу прислушаться к тому вопросу, который все время вертится в голове: отчего мой отец так полагается на Феликса и где именно они встретились, ну, когда пожимали друг другу руки?..
— Не волновайся, Лола, — ответил наконец Феликс с легким вздохом. — Мы с Амноном проведем вместе один день или два, и все. Сходим с ума. Делаем немножко Пурим. Волнуем немножко нашу полицию. Это просто игра, Лола. Я позабочиваюсь о нем.
Я не понял, что именно ее беспокоит. Она смотрела на него потемневшим, тревожным взглядом, наморщив лоб.
— Я позабочиваюсь о нем, — повторил Феликс ласково. — Это просто игра, это не как раньше… Сейчас ничего не случается… И как только он хочет — мы сразу возвращаемся к нему домой. Это мой последний спектакль. Потом опускается занавес. Я много времени ждал этот спектакль. А у него бар-мицва через несколько дней, и я подумал — сейчас время, чтобы встретиться. Я и Амнон.
— Да, — пробормотала Лола Чиперола рассеянно, — бар-мицва на этой неделе. Август… Двенадцатое августа… Да, так и есть.
Откуда она знает? Когда он успел сказать ей? Я же все время был здесь, в комнате! Наверное, я задремал ненадолго.
Лола Чиперола повернулась к Феликсу:
— Но что это значит — опустится занавес? Ты что, уходишь из профессии?
— Из профессии. Да.
И замолчал.
Она изменилась в лице:
— Феликс, что случилось? Ты болен?
Глубокий, чуть надтреснутый театральный голос, голос королевы сцены, которым она говорила все это время, стал вдруг живым и трепетным. Она впервые протянула руку, решилась наконец преодолеть бесконечное расстояние, разделяющее их, и погладила его по плечу, а он чуть наклонил голову и коснулся щекой ее руки. Они обменялись взглядами, и я уже точно знал и ни секунды не сомневался, что они знакомы многие годы и едва сдерживаются, чтобы не броситься друг к другу в объятия.