Я вспомнил тот момент, когда ее глаза встретились с моими. Она перестала танцевать, читая выражение моего лица, затем оставила своего кавалера, подошла ко мне и обняла меня.
- Если ты хочешь меня, хочешь нас… тогда забери меня отсюда. Со мной нельзя наполовину, Руслан. Если ты скажешь, что я твоя, а ты мой, ты никогда больше не будешь принадлежать никому другому.
Вместо ответа я прижался губами к ее губам не только для того, чтобы подтвердить, что да, я хотел ее, но и чтобы доказать каждому парню, что Ева Свиридова была моей.
Навигатор вырвал меня из оцепенения. Две минуты спустя я припарковался перед бледно-желтым домом.
Я сидел в машине, наблюдая за домом, чтобы увидеть выходящую из него Еву, и мой желудок скручивало от зависти, что она жила такой жизнью. Я застыл, просто наблюдая и ожидая... мне нужно было увидеть ее.
Дверь распахнулась, и по ступенькам сбежал ребенок лет семи-восьми. У него были темные, коротко подстриженные волосы, он был веснушчатым и долговязым мальчуганом, одетым в шорты и полосатую футболку. Он расстегнул черный шлем, который держал в руках, и напялил его на голову.
Он обошел дом и вытащил из-под забора велосипед. Мальчик казался слишком маленьким для того, чтобы кататься в одиночку, но что, черт возьми, я знал о детях?
Он помчался по улице, его красно-черный велосипед сверкал под ярким солнцем.
Я оглядел улицу, чтобы убедиться, что дорога безопасна для ребенка, как вдруг увидел пару огней. Из-за угла приближалась Газель, которая двигалась задним ходом. Я ждал, что водитель остановится, обратит внимание на мчащегося к нему мальчика, но он не сбавлял скорость.
Вот черт!
Я нажал на газ, направляясь к выезжающей Газели. Сын Евы все еще не замечал приближающейся к нему справа машины. Нужно было что-то делать, и я начал сигналить со всей дури.
Все произошло слишком быстро. Раздался хруст, я бросил машину посреди улицы и побежал к ребенку, который лежал на земле.
- Ебена мать! - закричал водитель, выбегая из своей машины.
Я присел на корточки рядом с мальчиком. Его глаза были крепко зажмурены, а ногу придавил велосипед, передняя шина которого была погнута и вывернута в другую сторону.
- С ним все в порядке?
- Вызови скорую! Быстро, - тихо сказал я водителю.
- Эй, парень, ты меня слышишь? - я нежно потрепал малыша по щеке. К счастью, на нем был шлем.
Пара голубых глаз, несколько раз моргнув, открылась, уставившись на меня снизу вверх. Лицо было бледно-белое, отчего он выглядел таким маленьким, хрупким и таким уязвимым. Как родители это делали? Как они спокойно отпускали самого дорогого человека в их жизни на улицу?
Малыш ахнул:
- Вы - Руслан Князев???
Я улыбнулся ему сверху вниз.
- Это я.
- Миша! – раздался женский голос. - О, Боже мой! Малыш, ты в порядке? - Ева бросилась к нам. Она была босиком, в джинсовых шортах и простой белой майке на бретельках.
Она резко остановилась, склонившись над своим сыном. Ее волосы были стянуты сзади резинкой, отчего маленькие пряди падали ей на лицо, придавая ей такой великолепный вид. Материнство ей шло. Она сияла, как чертово солнце, когда смотрела на своего сына.
Я отошел в сторону, пропуская ее ближе к ребенку. Однако взгляд парня не отрывался от меня.
- Мама, я в порядке... только нога немного болит, - сказал Миша, слегка поморщившись.
Водитель Газели наклонился и начал тараторить извинения.
- Жень, все в порядке. Я понимаю, что это был несчастный случай, - сказала она своему соседу. Он был взвинчен больше, чем все мы, вместе взятые.
Казалось, она все еще не замечала меня, а если и замечала, то просто не подавала виду.
- Дружочек, ты можешь встать? - спросила она, осторожно потянув на себя велосипед, но он не сдвинулся с места. Я наклонился и поднял двухколесного коня.
- Ой-ой-ой, - запричитал Миша, обхватив себя за голень.
С соседней улицы донесся вой сирен.
Фельдшер подбежал к нам и склонился над Мишей.
Я отошел в сторону, чтобы не мешать им.
Врач перебинтовал ногу Миши.
- Вы хотите поехать с нами в больницу? - спросил он.