Я нервно сжимал руль, и когда мы остановились на заправке, я даже не взглянул на Еву, когда спрашивал, взять ли ей кофе. Я все ждал, что она закатит истерику и потребует, чтобы я отвез ее и детей обратно домой, учитывая, насколько очевидно было мое бешенство по отношению к ней, но она этого не сделала.
Я задавался вопросом, как часто она поступала так во время отношений с Игорем - скрывала свои чувства ради спокойствия детей. Я хотел, чтобы она кричала, дралась. Я хотел, чтобы она стала той Евой, какой была десять лет назад.
Когда мы добрались до места я пошел разбивать лагерь в гордом одиночестве, пока Ева и дети резвились в воде. Мне нужно было время, чтобы собраться с мыслями и перестать быть мудаком. Я не хотел проводить выходные, ссорясь с Евой.
Вбив в землю последний колышек, я наконец пошел к Еве и детям.
Место было совершенно уединенным, тут не было других туристов. До этого места можно было доехать только на боевом автомобиле, поэтому я оставил свою гламурную тачку у родителей и взял отцовский УАЗик.
Все мои мысли были сосредоточены на той истории, которую рассказала мне Ева.
Отвращение к себе из прошлого нахлынуло на меня, я ни разу не думал о ее детстве. Как я мог вообще не интересоваться ее семьей? Ева была права: в институте я был поверхностным, эгоистичным, самовлюбленным сопляком. Я жил одними футбольными победами. Как бы сильно я ни любил Еву тогда, как бы больно мне ни было, когда она ушла, она была права. Ева занимала второе место в моем списке приоритетов... возможно, даже третье, если учитывать родителей.
Почему я был с ней так жесток? Почему я держал ее на расстоянии, чтобы она не мешала моей мечте? Я даже никогда не спрашивал о ее мечтах. Я знал, что она учится на дизайнера, но ни разу не спросил, почему.
Я не часто признавал, что был неправ, но в данном случае так оно и было. К сожалению, это была та самая ошибка, которая отняла у меня десять лет жизни. Мы могли бы сейчас отдыхать здесь как семья с нашими детьми, но я отказался от этого.
Ради мечты.
Смех Сони разнесся по водной глади, когда она плескалась в воде, и Мишка строго сказал ей, чтобы она держалась ближе к берегу.
Мои глаза остановились на Еве. На ней был купальник цвета морской волны. Теперь она была более совершенной - грудь была полнее, чем десять лет назад, изгибы стали более женственными.
Я подошел ближе, надеясь, что мой пропитанный похотью взгляд прожжет ее кожу, проникнет в каждую щелочку, которую она пыталась спрятать от меня. Интересно, понимала ли она, что я хочу ее больше всего на свете?
- Ребята, я поставил палатку! Вы готовы принять работу?
Я опустился на корточки, не желая отводить от Евы глаз.
- Я хочу есть, - сказал Миша, поворачивая ко мне голову.
- Я тоже!
Соня подошла и запрыгнула мне на спину. Ее хихиканье эхом разнеслось вокруг.
Ева начала собирать свои вещи, но я остановил ее.
- Мы здесь одни, можешь оставить все это здесь. - Она посмотрела на свой раскладной стульчик шезлонг, а затем снова на меня с улыбкой.
- Это удобно.
Я не смог удержаться от смеха и нежно схватил ее за локоть.
- А ты как думала? Отдых класса люкс!
Я подхватил Мишку к себе на спину, чтобы он не нагружал больную ногу, а Ева вела за руку Соню. Как только мы добрались до нашего “лагеря”, Ева замерла.
Я осторожно усадил Мишу на место, которое приготовил для него: шезлонг с несколькими подушками и одеялом, чтобы помочь приподнять его ногу.
- Ну, как вам?
Я оглядел лагерь, беспокоясь, что сделал что-то не так.
Ева медленно обошла поляну с задумчивым, но заинтересованным видом. Я молча наблюдал за ней.
- Когда ты успел?
Я замялся.
- Я подумал, что ты захочешь отдохнуть в комфорте. Экстрима у тебя и на работе хватает. Я понимаю, что это всего на несколько дней...
Мое лицо горело. Почему я так волнуюсь?
- Руслан, как классно… - Она еще раз окинула взглядом лагерь.
- Да ладно тебе, я не сделал ничего особенного. - Я пожал плечами, стараясь обуздать волнение.
Бросив шляпу на один из стульев у костра, Ева рассмеялась.