- После этого мы начали ссориться. Потом появилась Соня, и мы целый год жили спокойно... Мы слишком сильно уставали, чтобы скандалить. Но, как только Соне исполнилось два года, мы начали ссориться с новой силой. Он сделал предложение еще раз… как будто пытался в последний раз доказать себе и мне, что между нами все кончено. Когда я снова отказала ему, он вышел из себя. Он схватил мою коробку с воспоминаниями и выбросил ее в окно, так что все содержимое разлетелось по улице. Он орал и визжал, пробил дыру в стене... сказал мне, что я жалкая. Игорь смотрел твои фильмы, когда был пьян, и ставил на паузу моменты, когда ты целовался или занимался сексом с какими-нибудь актрисами. Он говорил, что ты никогда бы не предпочел меня им. Они были такими красивыми и совершенными, и не было ни малейшего шанса, что ты когда-нибудь вернешься ко мне.
Я подавилась рыданием, вспомнив, как этот комментарий расколол меня на части и заставил уйти в себя на несколько недель. Это был страх, с которым я сталкивалась регулярно, и Игорь, отец моих детей, воспользовался им.
- После этого я не разговаривала с ним неделю, и он исчез. Взял сумку и просто ушел. Время от времени он возвращался, но я понимала, что отношениям пришел конец, поэтому предложила ему расстаться. Он снова ушел, а потом однажды вернулся со своей беременной девушкой за вещами. Это был конец нашей истории.
- Ева, я... - начал Руслан, но я не уловила жалости в его голосе. Меня уже тошнило от того, что я делилась с ним таким количеством подробностей. Осознание того, что он уедет от меня и вернется к своей жизни, к тем актрисам, причиняло мне физическую боль.
- Наверное, я пойду спать. Я очень устала.
Я соскользнула с его колен, и он не остановил меня.
Глава 39
ЕВА
Руслан оставил меня одну, пока я готовилась ко сну, переодевалась в шорты и майку, умывалась влажной салфеткой и чистила зубы. Я натянула высокие носки и уютно устроилась под спальником.
Мое сердце болезненно колотилось в груди. Честность, как яд, текла по моим венам, убивая меня.
Слезы душили. Я отвернулась от входа в палатку к брезентовой стене. Теперь он знал. Он знал все, и, как колоду карт, он мог перетасовывать мою правду и показывать фокусы своим актрисам.
Услышав, как расстегивается молния палатки, я затаила дыхание. Пока Руслан готовился ко сну, я притворялась спящей. Я не хотела, чтобы он слышал, как я плачу, или видел, как двигается моя спина, когда рыдания раздирают мои легкие. Я хотела быть невидимой.
Прошло пять минут. Он почистил зубы и сменил одежду. Наконец он выключил подвесные светильники, погрузив нас в кромешную тьму, откинул спальник и заполз на кровать.
Сначала молчание между нами было удушающим. В ночном лесу было слишком тихо. Мне хотелось услышать журчание ручья или стрекотание насекомых... Что угодно, лишь бы нарушить тишину.
Руслан повернулся и я почувствовала, как его грудь прижалась к моей спине. Я отказывалась расслабляться в его объятиях, сохраняя напряженную позу и цепляясь за край раскладушки. Прошли минуты, пока он снова не повернулся, на этот раз в другую сторону от меня.
Разочарование клокотало у меня в груди так сильно, что я поняла: мне нужно побыть одной. Мне нужно пройтись или посидеть и подумать. Откинув одеяло, я схватила кроссовки, надела их и потянулась за налобным фонарем.
Я помчалась прочь из лагеря, жадно вдыхая свежий воздух. Присев на корточки, я окунула пальцы в воду и плеснула водой на шею и лицо. Запрокинув голову, я смотрела, как бриллиантово-белые звезды мигают на фоне чернильно-черного неба. Я выключила фонарь и наблюдала за ними, как мне показалось, целую вечность.
Только когда холодный ветер начал усиливаться, я поняла, что мне лучше вернуться. Я почти дошла до лагеря, когда чья-то рука схватила меня и потянула к высокой сосне.
- Что такое...
Я запротестовала, но требовательные губы не дали мне договорить. Руслан поцеловал меня, прижимая к дереву. Горячие обжигающие волны удовольствия растеклись по моему телу, когда я позволила ему углубить поцелуй. Его горячий рот приоткрылся, когда его язык высунулся, очерчивая линию вдоль моего. Наши тела прижимались друг к другу, его эрекция сердито уперлась мне в живот, когда он просунул свое бедро между моих ног, прижимая его прямо к моему центру.