Тогда мы встретились на нейтральной территории и я все ему объяснил. И Алеф поверил. Настоял на том, чтобы мы общались дальше. Однако, я всегда был рад видеть его в Дракмистез, но в его королевство возвращаться не собирался.
Если Алеф не видит во мне виновника войны, не значит, что остальные будут настолько же великодушны.
Мы с моими ребятами нанесли немалый урон Прейсто. И хотя наши короли и пожали друг другу руки, вряд ли я могу чувствовать себя там спокойно.
Нет, я не боюсь пасть от руки крестьянина, который с удовольствием вгонит мне вилы в зад.
Скорее, я сам любого свяжу в узел. И этим рискую спровоцировать новое противостояние.
А еще в Прейсто живет Лейла.
Я хотел бы забыть о ней навсегда.
Девушка, что лишила меня возможности обрести истинную. И сама ей быть не пожелала, и меня обрекла на одиночество. Или брак без огня и магии.
Удивительно черная, подлая душа в прекрасном теле. Под ее милой улыбкой скрывается самый чудовищный гракхан, исчадие преисподней. Я до сих пор ненавижу ее.
Алеф Ханли выглядел еще счастливее обычного.
Он гостил у нас при дворе. Король, мой отец, благосклонно относился к герцогу Ханли и его наследнику, как и трое моих старших братьев. Так что Алефа всегда принимали с почестями. Как-никак, он сын главного “вестника мира”, парламентария, который сумел провести продуктивные переговоры и привести наши королевства к взаимопониманию.
Я, Грион Карц, был у нас героем войны.
А Брайт Ханли стал героем мира.
И это куда почетнее. По сути, сейчас он второй в Прейсто человек после короля Рупера III.
Пока второй, как утверждали слухи. Рупер уже в летах и бездетный.
– Отец говорит, я должен взять в жены одну из девушек нашего королевства, не понимаю, почему такие ограничения! – делился со мной Алеф, сверкая своими удивительно голубыми глазами.
– А нет ли у него определенной кандидатуры? – предположил я. – Твой отец удивительный стратег. И просто так ничего не скажет.
– Да ну, друг! Это же отбор. Как можно угадать, кто его выиграет?
Какой же он наивный парень.
– Гри, ты должен быть на этом балу, – с жаром уговаривал меня Алеф, – там все придут в масках. Если не хочешь оставаться, можешь даже уехать на другой день. Но лучше конечно открыть лицо и при всех пожать мне руку.
– Я согласен с Алефом, – подал голос мой брат Дарион, второй по старшинству, – мы конечно уже не станем одной семьей с Прейсто. Но сейчас все больше говорят о расширении партнерства и торговли. Езжай на бал, Грион.
– А почему ты меня толкаешь? – резонно спросил я Дариона. – Ты или кронпринц стали бы куда более почетными гостями отбора.
– У нас еще нет истинных, – просто ответил брат, – не хотелось бы устраивать конфуз на балу появлением метки у одной из кандидаток в невесты маркиза.
Я понял. Мне-то уже это не грозит. А вот остальные мои неженатые братья могут встретить свою избранную где угодно. Особенно на балу с высокой концентрацией благородных девиц.
– Простите мою неосведомленность, – спросил вдруг Алеф, нимало, впрочем, не смущаясь, – а как это работает? Если и правда на моем балу будет чья-то истинная, но ее дракон там не появится…
– Обстоятельства сложатся так, что выиграть она не сможет все равно, – спокойно ответил я, – ты сам ее не выберешь или она глупо завалит задание на пустом месте. Сама судьба ее не пустит. Но конфуз в виде помеченного дракона тебе в любом случае не нужен.
– Это верно, – кивнул Алеф весело, – тяжело быть драконом. У людей проще. Женился, развелся. И все невесты, по сути, одинаковые.
– Тебе так кажется, – суховато сказал мой брат, – просто люди хуже знают законы вселенной, чем магические существа. И много что принимают за совпадение. Но мы отклонились от главного. Наша семья с радостью отправит своего представителя на открытие твоего отбора, Алеф.
Беспечный маркиз кинулся обниматься со мной, а мне ничего не оставалось, как согласиться.
И вот я еду на бал в Прейсто.
“Отбор цветов”, так они его назвали.
Войдя в зал, я вдруг невольно вспомнил нашу первую встречу с ней. С Лейлой. Ангелом с черной душой.
Это тоже был бал. И танец. Едва взяв девушку за руку, я почувствовал: вот моя истинная. Узор наметился под кожей, оставалось лишь поцеловать ее, чтобы весь знак прорисовался полностью, символизируя слияние энергий.
Теперь на месте метки кожа навсегда осталась чуть светлее. Пустое место.
Маска у меня была такая глухая, что лицо почти сразу под ней покрылось потом. Я побоялся, что натрет. Но нельзя, чтобы меня узнали. Я даже говорил с трудом, потому что и губы были закрыты. И хорошо, в беседы мне вступать все равно не хотелось.