После завтрака мать почти насильно выставила Машу на улицу.
— Иди погуляй, целый день сидишь в четырех стенах, то в цеху своем, то в квартире. Воздух сейчас нормальный, с утра ветер выл, значит, всякой гадости поменьше стало.
Маша медлила, ей казалось, что хоть мать и переменилась так неожиданно, это может оказаться притворством, а дальше, оставшись одна…
— Не бойся! Я вчерашнее уже никогда не повторю. Вчера, когда ты мне руки перевязывала, поняла, что жизнь не закончилась. У меня есть ты и Антон. Почему-то раньше об этом забывала. Заглянула за край и… нет, не стоит туда спешить.
Она осторожно погладила Машу по щеке.
— Если вдруг на меня опять накатит, просто напомни этот день, ладно? А сейчас иди, отдыхай и не беспокойся ни о чем.
Возле подъезда Маша сразу заметила знакомую фигуру на дворовой скамейке. Ян со скучающим видом рассматривал окна противоположного дома. Заметив Машу, улыбнулся и сказал так, будто они расстались только накануне и договорились встретиться сегодня:
— Привет. А я уже полчаса тут торчу.
— Как ты узнал, где я живу?
— Я ведь тебя провожал тогда, забыла?
— Да, точно.
— Сходим куда-нибудь?
— Куда? Если только в парк…
— Как хочешь, мне без разницы. Раньше не мог приехать, все время на работе торчал. Вкалывали почти без перерыва.
Они немного посидели в парке на любимой Машиной скамейке. Маша совершенно неожиданно для себя рассказала Яну, что стряслось у них дома вчера.
— Да, вовремя ты вернулась. Родители, они тоже иногда не выдерживают. Но ты особенно не переживай, бывает хуже. Может, ко мне поедем?
— Ну, давай, а то прохладно что-то стало.
Из-за вновь поднявшегося ветра действительно похолодало, и Маша в своем легком плаще продрогла. Зато воздух казался относительно свежим.
Они доехали до нужной станции, быстро миновали печально памятную платформу и вышли наружу.
— Твоя семья все время жила в Околотюремном секторе? — спросила Маша.
— Нет, когда-то жили в центре, потом перебрались сюда, уже давно. Ты не думай, здесь не слишком опасно, всё в основном слухи. Не опасней, чем в других секторах. Зато как-то посвободней, хоть и тюрьма рядом. Такой вот парадокс…
— Пара… чего?
— Как бы тебе объяснить… Противоречие, вот. Это, надеюсь, понятно?
— Правильно надеешься.
— Маш, хочу тебя спросить… ты с кем-нибудь встречаешься?
— Еще чего! Зачем мне это нужно? Своих проблем хватает, — отмахнулась она.
— И тебе никто не нравится?
— Нравится, конечно! Наш Лидер нравится. Он ведь кумир всех женщин.
— Ну, ты даешь! Серьезно, что ли?
— А что тут такого? У нас в цеху почти все девушки его обожают. Он же такой мужественный. И красивый.
— Правда? Вот он, этот самый?
Они как раз проходили мимо тумбы, на которой среди прочих плакатов висел изрядно выцветший плакат с изображением Лидера. Тот благожелательно улыбался, заложив левую руку за борт синего френча, а под мышкой удерживая толстый, видимо, очень тяжелый том. Кажется, парадное издание Всеобщего Милосердного закона или что-то в этом роде. Взгляд угольно-черных глаз буквально излучал мудрость и великодушие.
— Да, а что тут удивительного?
— Он же мелкий, да еще и лысый, как коленка.
— Во-первых, абсолютно лысая голова мужчину даже украшает, это давно признано. Ты же знаешь, он утратил волосы еще в молодые годы, когда спасал граждан из зараженных районов. В школе много раз рассказывали. А во-вторых, Лидер — мощный и высокий. На всех групповых фотографиях выше всех, — оскорбленно заявила Маша.
— Просто окружение себе подбирает из карликов почти что. Я его близко видел, он на наш завод приезжал, на торжественное открытие новой линии. Зрелище так себе оказалось, не на высоте. И линия, и Лидер.
— Ты сам высокий, вот и смотришь свысока. А это несправедливо.
— Не такой уж я высокий, выше среднего роста, и все. Лидер, кстати, еще и пузатый. Ладно, не будем больше об этом красавце, а то ты меня прямо возненавидишь из-за него.
— Я не люблю, когда на него клевещут. Хорошо, закроем тему.
Глава 6
Они вошли в квартиру Яна. На кухне кто-то гремел посудой.
— А кто у тебя дома?
— Мать, кто же еще. Она, как и ты работает сутки через сутки.
Сидели на чистенькой кухне за круглым столом и пили чай с пирогом, который только что достала из жестяной печки мать Яна, красивая стройная брюнетка в ярко-бордовом халате. Он был ей очень к лицу, смотрелся, как нарядное платье, и Маша даже залюбовалась. Сама давным-давно мечтала обзавестись чем-то ярким, вот только достать подобную материю не удавалось. Самым лучшим в ее скромном гардеробе было голубое платье, но оно уже износилось, хотя Маша старалась его беречь.