— Откуда ты знаешь? — спросила Маша. — В школе на истории ничего похожего не рассказывали.
— Про странников тоже не рассказывали, но ты ведь не сомневаешься, что они есть. А насчет чистильщиков осталось много записей.
— Маш, ты не сомневайся, Богдан в курсе. И вообще он в сто раз умнее меня.
Маша усомнилась, что этот странный парень с тихим голосом и отстраненным взглядом в чем-то превосходит Яна, но высказывать свое мнение вслух не стала.
Богдан продолжил:
— Их пророки учили: все беды пошли от излишеств, от прогресса, от того, что человек стал слишком много знать и уметь. Толпе нравилось это слышать. Короче, громили все подряд. Врывались в бывшие институты, школы, библиотеки, магазины, музеи. То, что не разрушила Атака, разрушили чистильщики. Здесь тоже в свое время разгулялись. Я этот компьютер из нескольких собрал. Ну, из остатков. Целый месяц возился, пока он заработал. Тут раньше институт находился, и компьютеров было полно. Только в основном все с плоскими экранами. Целые горы обломков… А устаревшие в подвале стояли, видать, ими уже не пользовались, просто не выкидывали. Там чистильщики тоже побывали, но не особо крушили, да и техника покрепче оказалась. Во всяком случае, кое-что уцелело. Постепенно разбираю залежи. В общем, работы тут у меня непочатый край. Когда случайно сюда попал, не догадывался, что здесь столько всего… Здание заброшенное, стоит на отшибе, стражники не заглядывают. Даже если нагрянут, у меня сигнализация проведена, заранее узнаю. А эта комната блокируется.
— Я же говорил, что Богдан технический гений, — вставил Ян.
— Не захваливай. Но мне так нравится с этими железяками возиться… Может, в конечном итоге что и получится путевое. Сейчас еще один компьютер собираю. Тут, можно сказать, идеальные условия. Генератор есть, инструменты тоже. Время от времени ребята заглядывают помочь, правда, от них толку мало, больше отвлекают.
— Ладно, мы тебя не будем отвлекать.
— Да я не об этом, ты чего… Просто иногда залезешь в какую-нибудь схему с головой, и тут же все вчетвером припираются общаться. А они сам знаешь, какие шумные. Хотя здорово, что меня не забывают.
— Ты хоть иногда на улицу выходи, а то одичаешь совсем среди своих железок.
— Не одичаю.
Заметно было, что Богдан осел в этой комнате всерьез и надолго. Возле дальней стены лежал матрас, прикрытый тонким одеялом, на маленькой печке стоял чайник. Из мебели, кроме двух столов — несколько стульев, небольшой шкаф, узкий и короткий диванчик, обитый искусственной кожей.
— А что, вполне уютно. Я бы получше обустроился, на разных этажах можно много чего найти, не всё ведь странники и чистильщики смели. Просто некогда.
— Разве здесь разрешено селиться? — спросила Маша.
— Официально я живу в другом месте.
— Понятно. Я бы побоялась жить в одиночку в таком огромном здании.
— Нет, здесь бояться нечего.
Он обернулся к Яну.
— Тут, конечно, много деталей нашлось, но кое-чего не хватает. Я на днях собираюсь махнуть в Башню. Там точно есть то, что нужно. Пойдешь со мной?
— Когда?
— Да в любое время. Ты ведь через два дня будешь свободен? Вечером пойдем, часов в семь-восемь.
— Договорились. Я зайду тогда заранее.
— А что это за башня? — заинтересовалась Маша.
— В центральном секторе. Такая высокая, светлыми плитами облицованная. Ты ее наверняка много раз видела.
— А, Падающая башня! Конечно, видела, — Маша обрадовалась: хоть что-то ей хорошо известно.
— Да, ее многие так называют. Но она еще долго продержится, не упадет.
— А можно мне с вами? Я давно хотела посмотреть, что там внутри…
— Маш, мы, когда стемнеет, пойдем. И вообще, тебе туда не стоит соваться, — неохотно ответил Ян.
— Но почему? Вы ведь ничего противозаконного делать не собираетесь, Башня не упадет. Почему я не могу пойти с вами?
— Ян, действительно, возьмем ее. Это не опасно совсем.
— Точно?
— Я там уже два раза был один. Но втроем можно побольше деталей захватить.
— Ладно, посмотрим. Я-то в любом случае с тобой отправлюсь.
*****
— Богдан очень… необычный, да? Охота же ему сидеть одному и даже на улицу не выглядывать…
— Он — да, не как все. И обязательно своего добьется, — отозвался Ян.
— Я никогда таких не встречала. Как вообще могло прийти в голову залезть в этот заброшенный дом, рыться в разбитых приборах, что-то заново собирать? То есть интересно, конечно… Он ведь не нарушает Закон?
— Да вроде нет. Кому нужны эти обломки? Так что не переживай, ничего противозаконного, — усмехнулся он. — А вот и твой подъезд.
— Как мы быстро добрались...
*****
Машино возвращение снова не осталось незамеченным. Отец выглянул в коридор и хмуро посмотрел на нее, хоть и промолчал.
Утром за завтраком начался не слишком приятный разговор.
— Ты уже второй раз пропадаешь в неизвестном направлении. Что у тебя за тайны завелись?
— Действительно, Машуль, — поддержала отца мать. — То из квартиры почти не выглядываешь, то вдруг исчезаешь. Антон вчера даже к Наташе твоей домой зашел. Она сказала, что тебя не видела. Мы должны знать, где находится наш ребенок.
— Я уже два года совершеннолетняя, — напомнила Маша.
— Пока живешь в этом доме, будь добра сообщать, где находишься, — сердито сказал отец.
— Да что вы какие сегодня?..
— Дочка, в нашем секторе стреляют. Уже несколько дней назад слухи начались, а вчера вечером я сам слышал, когда с работы возвращался.
— Кто стреляет-то?
— Неизвестно. Возможно, стражники.
— Ну, наверно, нарушителей задерживали. Ничего опасного. Законопослушным абсолютно нечего бояться.
— Ты уверена?
— Уверена. С преступностью практически покончено. Во всем Городе безопасно передвигаться в любое время суток, а в нашем секторе вообще полный порядок. Вы что, радио не слушаете?
Родители переглянулись.
— Кстати, это могут быть и не стражники. Соседи разное говорят. Короче так: пока все не выяснится и не успокоится, ты из дома лишний раз не высовываешься. На работу и обратно. Когда смогу, буду тебя встречать, — заявил отец. — Это не обсуждается.
— Вот новости! Да кому надо на меня нападать? Кому я мешаю?
— А кому Сергей мешал? Ты у нас единственная осталась… Сама подумай, что с нами будет, если и с тобой что-то случится?
Тут Маша прикусила губу и замолчала. Если бы родители продолжили разговаривать языком запретов и упреков, она могла бы вспылить, разобидеться, убежать в свою комнату. А выждав подходящий момент, все-таки улизнуть на улицу и при этом чувствовать себя правой. Но из-за последней фразы отца спорить и хитрить расхотелось. Перед ней сразу возникли заполненная странниками платформа, равнодушные лица пассажиров и тело брата на рельсах.