— А теперь в душ, — командую, отдышавшись. Сажусь, но Марк тянет обратно, укладывает на себя.
— Подожди. Просто полежи ещё.
Послушно ложусь на его плечо, но внезапно хмурюсь: он редко зовёт просто полежать после секса. Только если… Привстав на локте, всматриваюсь в безмятежное красивое лицо.
— Что случилось?
Марк обречённо вздыхает, открывая глаза.
— Не хочешь просто полежать? Тебе же это нравится.
— А ещё нравится, когда ты говоришь правду, а не пытаешься что-то скрыть. — Требовательно и угрожающе добавляю: — Ну?
— Я вернулся из командировки не один, — нехотя говорит Марк. — Я нашёл брата, Поль.
Глава 2
— Тимура? — поражённо выдыхаю. Взвизгиваю: — Это же прекрасно! Где он? Ты нас познакомишь?
— Сейчас он в гостинице, отдыхает после дороги. — Марк привстаёт на локтях, слабо улыбается — давно не видела его таким счастливым. — Его контракт закончился и новый он не станет заключать. Кажется, он наконец вернулся навсегда.
— Я так за тебя рада! — сердце колотится, приходится прижать ладони к груди, чтобы не выскочило, в глазах щиплет. Марк и Тимур не виделись семь лет — с тех пор как он, после смерти родителей, записался наёмником и ушёл воевать за чужие интересы. Долгое время Марк не мог его простить — оставил в восемнадцать на попечении дальнего родственника наедине с горем. Но потом… Годы шли, от Тимура почти не приходило вестей, и Марк начал его искать. Понимал, что, скорее всего, не найдёт, но не терял надежды встретить последнего родного человека. Семью. Я понимала и не понимала его одновременно — выросла одна, без братьев и сестёр. Но сейчас смотрю, как светятся любимые глаза, и сознаю, как на самом деле было важно для Марка найти старшего брата.
Тимура я видела только на фотографиях: старых, сохранившихся на дисках. Он очень похож на Марка: чёрные глаза, чёрные волосы, волевой подбородок и красивые скулы. Только выглядит старше, что не удивительно — у них пять лет разницы, получается, Тимуру сейчас тридцать.
— Это не всё, — тихо говорит Марк, пристально глядя в глаза. — Он будет жить с нами.
— Что? — распахиваю глаза. — Ты шутишь, да?
— Нет. — Он смотрит спокойно. — Это его дом. Дом наших родителей. И Тимур будет жить здесь.
— С нами? — всё ещё не веря, уточняю.
— Да.
— И когда ты собирался мне об этом сказать? — тяну низко, начиная дрожать от злости. — Когда он появится на пороге? Мы будем жить втроём?
— Дом большой, Поля, — огрызается Марк, тоже садясь.
— Отлично, — бросаю едко, поднимаясь и принимаясь раздеваться и швырять одежду на пол. — Просто отлично, Марк! Ты приходишь спустя два месяца и говоришь, что теперь мы будем жить втроём! Даже не подумал, что скажут люди?
— Мне всё равно, что они скажут, — холодно чеканит он. — Тимур будет жить здесь.
— А я? Я, обо мне ты не подумал? — распаляюсь всё больше. Бросив трусы под ноги, вскидываю подбородок. Стискиваю зубы, чтобы тот не дрожал так явно. — Я совсем для тебя ничего не значу, да?
Вылетаю из спальни, хлопнув дверью в ванную и с силой дёргаю кран. Рычу, когда льётся ледяная вода, настраиваю температуру и шагаю под душ. И слова бы не сказала Марку, если бы была его невестой. Но так… Прежде всего это отразится на моей репутации! Неужели придётся переехать? Как представила — слёзы на глаза навернулись. Яростно начинаю тереть себя мочалкой — не дождётся, чтобы рыдала, пряча отчаянье в звуках льющейся воды. Давно прошла эту стадию.
Тянет холодом. Марк входит, отворачиваюсь, упрямо сжав губы. Когда его грудь прижимается к спине, а ладони ложатся на плечи, стискиваю зубы и качаю головой.
— Прости, — шепчет на ухо, прижимаясь к виску щекой. — Надо было предупредить.
Гладит по рёбрам, осторожно поднимается выше, обводя соски кончиками пальцев.
— Это важно для меня, Поль. — Поцеловав в шею, добавляет: — Пойми.
Я научилась быть сильной. Но избавиться от единственной слабости не смогла. Марк знает — когда говорит так, честно и открыто, прощу всё. Всегда. Выдохнув, откидываю голову на его плечо и бормочу:
— Ненавижу, когда ты так делаешь…
— Так? — Он плавно входит, выбивая тонкий стон. — Или так? — приподнимает ногу, входя глубже. — А может так? — не могу сдержать новый стон, когда он касается клитора и начинает плавно его поглаживать.