Сколько раз еще Квин скажет мне “нет”, подвергнет сомнению мое решение? От ее отказов руки чешутся что-нибудь разрушить. Жена не имеет права так себя вести. Она не дура и понимает иерархию Братвы, даже если в ней только один человек выше нее — я. Здесь с властью и женщинами дело обстоит иначе, но Квин…Блять. Ее нужно поставить на место, перестать давать столько информации и свободы. Она должна понять, в каком мире теперь существует и перестать держаться за надежду. Я вижу, как она уверена, что вернется к близким — одна из причин ее наглости. Надежду убить сложнее, чем любое другое чувство, но не невозможно.
Скоро выхожу из спальни, заметив, что Квин проснулась, но не показывает этого. Отлично, на самом деле ей стоит привести себя в порядок, для этого достаточно времени, пока идут приготовления, собираются почти все присутствующие на Острове Грома.
— Проследи, чтобы она не завтракала. — говорю Анне.
— Ник…
Сестра чуть хмурится. Неуверенность в моих действиях начинает раздражать, даже со стороны сестры.
— Да, у нее три минуты.
Павел кивает на подготовленный небольшой стол. Ярослава и так доставили избитого, но в сознании. Теперь он сидит связанный посреди большого спарингового круга практически в центре Острова. Около сорока людей толпятся вокруг. Не уверен, каждый ли действительно хочет это видеть, но у них нет выбора.
— Ложная преданность и слабости, — беру катану, рассматривая идеальное лезвие, в котором отражается Квин, стоящая рядом с Павлом — то, чего не должно быть ни у одного из нас.
Я подхожу к Ярославу, которого подняли из постели. На нем ублюдская полосатая пижама, которая стала чуть розовой. Просил Сергея обходится с дохлым мужиком как можно нежнее.
Несмотря на то, что только ночью я убил парня, прикоснувшегося с Квин, жажда крови не утихает. Я не зависим от насилия, как Сергей, но подхвачу это развлечение в любой момент.
Поднимаю катану, чувствую запах гребанной мочи своей жертвы, не слышу мольбы — они всегда одинаковые. Делаю взмах, и его руки освобождены. Еще один — все тело, но придурок не встает со стула. Выбиваю.
Круг моих людей шепчется.
— Ты будешь наказан даже если станешь валяться у ног и не давать сдачи, так что проведи последние минуты как вор, пытающийся отстоять собственную жизнь. — приседаю перед белым, как полотно, мужчиной, нас слепит солнце — Иначе обещаю — мы здесь надолго.
Он встает с противными звуками, чтобы снова упасть от удара в челюсть. — зуб вылетел в толпу.
Хватаю идиота за воротник, даже в таком состоянии соображаю не задевать его обосанных штанов. Наношу еще несколько ударов, затем протягиваю руку брату.
— На твое усмотрение.
Сергей вкладывает серп в ладонь.
— Знаешь, как наказывали воров в России семнадцатого века? — сжимаю рукоятку — Лишали конечн…
— Прошу, не надо, просто убейте!
— Не перебивай меня! — не помню, что именно повредил в теле Ярослава, держа того на грани жизни — Конечности, которыми они пытались присвоить чужое.
У меня нет чувства времени, когда я наконец выпрямляюсь, вытираю руки и лицо. Беру пистолет и не прицеливаясь добиваю ублюдка. Это действительно приносит освобождение.
— Вы отлично передаете сплетни, как говорит моя жена. Так что сделайте так, чтобы о происходящем узнало как можно больше человек. — отпускаю затихшую толпу.
Многие женщины в шоке, военные смотрят на меня с уважением, жадностью на тело Ярослава, прошедшее мясорубку.
Я вытираю волосы, когда поворачиваю голову на зрителей со стороны дома. Там стоит Квин, которую Павел удерживает на месте, а рот затыкает рукой. Она уже перестала сопротивляться, ресницы мокрые от слез.
Смотрю на Павла, он отпускает жену, которая закрывает руками лицо, а затем быстро уходит в дом. Первый раз должен быть сложным? Без понятия. Здешние женщины вряд ли раньше видели убийство, но знают, что это такое, не обманываются насчет того, чем занимается их начальство, мужья, сыновья.
— От этого корабликом не откупишься. — мрачно Павел, пока Сергей занимается сортировкой оружия.
— Откупаться? — изгибаю бровь.
Ожидаю увидеть Квин в спальне, когда иду, чтобы принять душ и переодеться, но в комнате пусто. Не знаю, хотел бы я увидеть ее сейчас или нет. Посмеятся в заплаканное лицо или осторожно поднять и объяснить, что это было необходимо, это часть нашей жизни. Возможно, количество таких моментов сократиться, когда бизнес начнет переходить в легальное русло.
Но сейчас выбрасываю испорченную рубашку, стою под водой, пока она из красной не становится розовой, а затем прозрачной.
Я не вижу жену весь день, пусть и провожу его на Острове.
***
КВИН
Я чуть не вскрикнула, но вовремя мой рот заткнула большая рука Павла. Я пыталась закрыть глаза или уши, но меня прижали к телу, не дав шанса пошевелить руками.
Все было хуже и дольше, чем в фильмах, отвратительно пахло. После я десятки раз перепроверила одежду, не попала ли на нее кровь, но мы стояли достаточно далеко.
Принимаю душ в одной из кабинок спортзала. Я не могу вернуться в спальню, если есть вероятность наткнуться на Николая.
Я не видела в его темных глазах безумия или маниакального удовольствия. Но этот человек, в руках которого я сладко сплю, оказался способен не только на убийство. Еще никогда не видела отслаивающиеся куски кожи, блевотину от боли, торчащие кости пальцев, а затем отсоединенную кисть.
Опираюсь рукой о плитку душевой, восстанавливая дыхание.
Я могу попытаться не верить глазам, но уши…мольбы длились недолго, далее были крики и хрипы. И окружающих людей это едва ли смущало.
Я понимаю, Николай воспринимает это как урок, предупреждение, но травмировать психику своих людей…хотя это надежный способ запугивания — стоит признать.
Что бы муж сделал, узнай, сколько геопозиций и цифр я выдала жене Капо Коза Ностры? Устроил бы показательное шоу? Наверняка добавил бы спецэффекты и музыкальное сопровождение. Не имеет значения. Я не попадусь, а этот человек будет либо мертв, либо заключен под стражу федеральными службами. Мне просто нужно быть осмотрительнее.
Провожу большую часть дня в библиотеке за знакомым углом с произведениями русской литературы и философскими трактатами. Удачное соседство. Заставляю голову опустеть, либо уйти в слова на страницах, но бестолку. У меня было впечатляющее утро, а прошлая ночь…что я наговорила? Не так уж много, все можно списать на алкоголь.
Только в десять вечера нахожу смелость подняться в спальню. Трусливо пару раз хожу туда-обратно по открытой галерее перед тем как остановиться перед дверью. Мне стоило прийти раньше, взять одежду и закрыться в гостевой комнате, но у меня не было на это физических сил.
В комнате пусто.
Чищу зубы и переодеваюсь в розовую пижаму с длинными штанами и облегающей майкой. Никакого идиотского шелка.
Прочесываю кончики, когда направляюсь к двери из спальни. Разумеется, в этот момент нужно появиться мужу.
— Хорошо прогулялась? — насмешливо изгибает бровь, а затем обводит мои формы глазами.
— Не говори, что не знаешь, где я была. — мой голос тише, чем обычно.
Я жду, когда Николай делает несколько шагов в комнату. Теперь обращаю внимание на то, как футболка облегает его плечи и часть бицепсов. Он стоит настолько уверенно, что кажется, словно его не сдвинуть бульдозером. Я раньше не осознавала насколько Глава Братвы силен…пока не увидела, как он голыми руками разламывает кости. И извращенная сила проявилась не меньше, когда он с равнодушным выражением лица нажимал, и нажимал, и нажимал на курок.
Проскальзываю за его спину, чтобы покинуть спальню.
— Ты остаешься здесь.
— Нет. — не оборачиваюсь — Я не смогу заснуть.
— Ты сама виновата, что была слепа.
Делаю выдох, открываю дверь, когда меня прижимают к груди. Муж поднимает за талию. Расческа выпадает из ладоней, я бью по рукам Николая. Да. По тем самым, которым ничего с этого не будет.
— Отпусти меня! Не прикасайся! Слышишь?
Он бросает меня на кровать, но держит за запястья. В его глазах абсолютное спокойствие, которое пугает сильнее жгучей ярости.
— Мне принести лезвие, чтобы ты поняла свою ошибку и предпочла меня стали? — наклоняет голову в бок, темные волосы падают в этом направлении.
Чувствую запах его парфюма: бергамот и дерево. Я купила его в третий день пребывания здесь. Меня так раздражало всё ментоловое, стоящее на его стороне ванной, но теперь понимаю — холодный запах лучше всего нейтрализует смертельную вонь.