— Мелл, можно войти?
Вздыхаю, потому что очень не хочу, чтобы он увидел, что я плакала. Но и просто сказать, чтобы он уходил не могу, потому что папа всегда был для меня самой лучшей поддержкой. Ему всегда удавалось правильными словами и любовью вернуть меня к жизни, какие бы разочарования и неудачи не били меня.
— Да, пап.
Дверь открывается, и папа медленно входит в комнату.
— Ты чего в темноте? — включает ночник у кровати и садится на её край.
— Просто спала, пап, — бормочу я, высунув из-под одеяла только глаза.
— Как прошёл твой день?
— Устала очень, — убитым голосом говорю я.
Папа вглядывается в меня своими проницательными голубыми глазами, и я не могу сдержать слёз от этого взгляда. Он всегда словно видел, что творится у меня в душе, читал меня как открытую книгу.
— Что случилось, Мелл? — тепло спрашивает он.
А я не могу выдавить из себя ни одного слова, потому что ком сжимает горло. Я просто начинаю плакать снова. Папа протягивает ко мне ладони, и я, выскользнув из-под одеяла, кидаюсь в объятия, тёплых, родных рук, которые прижимают к себе. Папа целует меня в макушку и тихо говорит:
— Моё солнышко, всё хорошо.
Он не спрашивал меня ни о чём. Папа всегда понимал, что сначала просто нужно дать защиту, тепло и покой. Немного успокоившись, я почти перестаю плакать.
— Пап, почему мужчины бывают такими жестокими?
Слышу, как папа вздыхает и тихо отвечает:
— Бывают, солнышко. Часто по не знанию, или от страха, или по глупости. Особенно в таком возрасте как ваш. Многие парни очень долго взрослеют, боясь чувств, боясь брать на себя ответственность за другого человека, не желают, расставаться с подростковыми амбициями и свободой, поэтому часто делают больно.
Папин голос всегда на меня действовал так успокаивающе. С ним я чувствовала, что я защищена, и мне всё под силу.
— Но всё, что в жизни с нами происходит, все неудачи, боль, обиды — это наш опыт. Испытывая всё это, мы становимся сильнее и мудрее. Но кто-то ожесточается, поэтому главное — это не терять веры в хорошее и из всего извлекать позитивный опыт.
Я тяжело, с дрожанием в груди вздыхаю.
— Ты прав пап, теперь я уж точно буду умнее.
Папа снова меня целует и крепче сжимает плечи.
— Всё будет хорошо, Мелл. Если тебе нужна помощь, то ты знаешь, что мне можно довериться.
— Я знаю, пап. Спасибо, — уже совсем успокоив слёзы, я вытираю пальцами глаза и, посмотрев на него, улыбаюсь.
Он рукой убирает с лица мои волосы и поддерживает меня улыбкой.
— Ты сильная девочка. У тебя всё будет хорошо.
Я киваю головой.
— Подкрепиться не хочешь? Давай закажем пиццу?
Только сейчас понимаю, что очень голодная и с радостью соглашаюсь с папиным предложением.
— Я пойду закажу, а ты спускайся, как будешь готова.
— Хорошо.
Папа уходит, а я встаю с кровати и иду в душ. Успокаивающие, освежающие струи воды приносят мне ещё немного облегчения. Я принимаю твёрдое решение никогда больше не подпускать к себе Логана, хоть и осознаю, что сделать будет это нелегко. За эти две недели этот парень ворвался в мои мысли и крепко там засел. Не могу никак избавиться от манящего взгляда чайных глаз, очаровательной улыбки со складочками на щеках, его запаха и его голоса, который звучит в моей голове. Снова вспоминаю его поцелуи и по телу пробегает трепет.
Чтобы избавится от этого наваждения вспоминаю его сегодняшние слова и наполняюсь решимостью и твёрдостью. «Теперь только попробуй ко мне подойти, Логан Харпер».
***
Утром одеваюсь очень строго, классический чёрный — это то, что сейчас мне больше всего подходит. Траур по моей репутации? Нет! Образ стервы и неприступной девочки. Да уж, придётся постараться после мнимой связи с Харпером, вернуть былую репутацию. Но я не хочу быть прежней Мелиссой. Да я ею уже никогда и не буду. Прятаться, как улитка в раковину, я не хочу. Не в моих правилах. Папа меня учил быть другой. «Не сдаваться и идти вперёд!», — вспоминаю я девиз Ламбертов. Да, вот только мама недооценила его и папин характер, не смогла дождаться, когда папа достигнет поставленной цели. Ей нужно было всё и сразу. Мысли о матери придают мне ещё больше решимости.
Несмотря на то, что Логан кретин и засранец, но он смог разбудить во мне женственность и уверенность в своей сексуальности. Теперь я буду непреступной и холодной.
Надеваю чёрную юбку-карандаш и кофточку из плотного чёрного кружева с белым воротничком. Этот комплект давно висит в моём гардеробе, но я его не надевала в универ. Ни откровенного выреза, ни короткой длины, открывающей ноги, но он так плотно облегает мою фигуру, а чёрный цвет визуально делает силуэт ещё стройнее. Крашу губы более ярким блеском, чем обычно, рисую «ласточкин хвост» на глазах и надеваю свои красные туфли на шпильках. Удовлетворённо посмотрев в своё отражение и взяв вместо рюкзака сумочку известного бренда, спускаюсь вниз.