Панорамные окна, живая музыка, большой зал и только мы, никого из посторонних больше нет.
— Мы что, тут одни? — я немного придвигаюсь к бывшему и шепотом задаю интересующий вопрос.
А главная первая мысль бьет в мозг: «Каким образом теперь объяснять появление Левы в арендованном зале на двоих? Я на такую подставу не рассчитывала, да и друг тоже».
***
— Ресторан закрыт на спецобслуживание до пятницы. Владелец — мой друг, разрешил провести небольшую встречу.
— Понятно, — бросаю испуганно.
Я снова смотрю в зал, на единственный сервированный столик, на нашего личного официанта.
Может, еще есть время сбежать, все отменить? Невольно отступаю назад, но Стембольский как чувствует. Берет меня снова за руку и целенаправленно ведет к столику.
Официант затянут в униформу: черный низ, белый верх, его рубашка спрятана под жилетом в фирменных цветах ресторана.
— Что будете заказывать?
— Воды, — буквально кричу, и мой голос разлетается громким эхом в полупустом помещении.
Ян делает небрежный жест официанту рукой, что на этом пока все, и обращает мое внимание на папку-меню:
— Рекомендую вырезку из теленка с крыжовником… — Ян медленно перелистывает страницы меню, ожидает и не торопится прыгать с места в карьер.
Мне показалось, что он специально затягивает нашу встречу. Только вот для чего ему это нужно?
Я же опускаю взгляд и пробегаюсь по строчкам из предложенного. Мясо по цене частного самолета. Причем в меню указаны цены за вес, и уже только одна мысль, что я могу проесть четверть своего месячного заработка, заставляет пропасть совершенно аппетит.
Ругаю себя мысленно за то, что я ведь совершенно не для этого сюда пришла. Мне не нужен дорогой ужин ни за чей счет. Особенно за деньги Стембольского. Твердо решаю остановиться на воде и ничего больше не заказывать. Захлопываю меню, расправляю плечи, для храбрости отпиваю прохладную воду, любезно принесенную официантом.
Я даже не заметила, как минеральная вода без газа оказалась на нашем столике. Наверное, очень сильно была погружена в размышления о ценах на еду.
— Так что, ты определилась?
— Я не голодна. Мне хватит воды, — сижу и не дышу, слишком для меня много всего сегодня.
Ян скользит жарким взглядом по моим оголенным плечам, а я сижу словно натянутая струна.
Поджилки трясутся, сердце ухает, что, мне кажется, уже звук отдается в висках. Не знаю, куда деть руки. То беру стакан с водой, то отставляю его в сторону. Нервы не позволяют выдерживать крышесносную энергетику бывшего. Его настолько много, что, кажется, панорамные окна разобьются на осколки и мелкой крошкой разлетятся и осыплются на асфальт со стороны улицы у центрального входа в ресторан.
— Мы, кажется, хотели поговорить. Разве нет? — смотрю на бывшего прямым взглядом и даже не моргаю.
Ян откидывается на спинку и скрещивает пальцы рук в замке, упираясь в белоснежную скатерть.
— Почему ты ушла тогда?
— Разве твои родители не рассказали?
— Я хотел бы получить ответ от тебя. Мне кажется, я заслуживаю хотя бы через пять лет узнать правду.
Я цепляюсь за его уверенность, что он достоин честного ответа именно от меня, здесь и сейчас.
— Тебе кажется, Ян. И все, что бы я сейчас не рассказала, тебе не понравится. Зачем искать правду там, где давно выжженная земля? Нас больше нет, — как можно увереннее чеканю каждое слово. — Есть предприниматель Ян Стембольский и Марина Вельская — разведенка…
Едва успеваю притормозить, чтобы не съехать на самую запретную тему о своем материнстве в одиночестве. Дышу.
— Наверное, ты ждешь от меня чего-то другого, возможно, раскаяния?! Но этого не будет…
— Я вовсе не… — Ян прерывается и бросает озадаченный взгляд на вход в зал.
Я слышу короткие хлопки и тихий стук туфель.
— Дорогая, а я тебя искал!
Вздрагиваю и тут же расслабляюсь, мой гениальный друг только что прорвался через оборону запретов. Нашел меня и все-таки пришел, как и обещал.
— Лев? — вскидываю одну бровь в удивлении.
Хоть бы сдержаться и не рассмеяться.
— Откуда ты здесь? Мы же договорились встретиться…
Разыгрываю тревогу и кошусь на Яна, якобы не понимаю, откуда здесь появился мой действующий ухажер.
— Малыш, не трудись, — Лева расстегивает пуговицы на пиджаке, просит принести ему лишний стул и, когда официант выполняет его просьбу, улыбается.
Друг приставляет стул спинкой к столу, снимает пиджак и вешает перед собой, затем садится, широко расставив ноги, задает совершенно неожиданный вопрос для всех:
— Ну что, голубки, как здесь жрачка?
***
Я немного одуреваю от тона и настроя Левы. Но делать нечего, сама же просила правдоподобных разборок. А как и чем это будет достигнуто — не уточняла.