Самолет плавно идет на посадку. Уже виднеется Москва из иллюминатора. У меня есть всего несколько минут, чтобы придумать, как от него отделаться. Я хорошо знаю своего бывшего, он капец какой настойчивый. Если вбил что-то в голову, потом хоть что делай, упрямый как баран!
Сдался ему этот ужин! Не понимаю, зачем? Поздоровались и хватит. Пусть валит обратно в свою Америку!
Когда самолет приземляется, быстро вскакиваю. Преимущество бизнес-класса — выход из самолета без очереди. Достаю свою сумку из-под кресла и быстро шагаю к выходу.
Но Руслан догоняет меня почти сразу, едва я успеваю ступить на трап.
— Ух, какая ты шустрая стала, Шереметьева! Спортсменка, что ли?
Поравнявшись со мной, пытается забрать у меня сумку, но я дергаю плечом, сурово смотрю на него.
— Давай помогу, не вредничай!
— Спасибо, не надо! — отвечаю ему, даже не глядя. — Я спешу.
— Я тоже спешу, все спешат. Мы ж в Москве! Шереметьева в Шереметьево, — снова шутит свои дурацкие шуточки и пробует забрать мою сумку.
— Богатырев! — рявкаю я на него. — Я же сказала, помогать мне не надо, я тороплюсь и ужинать с тобой не хочу! Просто отвали!
Крикнула так, что проходящие мимо нас люди стали пялиться. Блин, неловко так, ужас. Поправляю тяжелую сумку, от которой плечо сводит, и гордо иду дальше.
Но Руслан идёт следом.
— Маш, ты чего такая психованная? Я помочь хотел. Гражданский муж, что ли, не удовлетворяет?
От его наглости и дебильных шуточек у меня сводит челюсти. Конечно, плохой характер у женщин исключительно из-за недотраха! А никак не потому, что мужчина сначала позвал замуж, а потом бросил беременную. И пока он покорял Америку, я тут выживала и в одиночку растила нашего сына.
Конечно, нечестно будет ему всё это предъявлять. Ведь он не знал и не знает о сыне. Но если бы я верила, что это хоть что-нибудь изменит, я бы ему рассказала. И тогда, и сейчас.
А так, итог один. Поразвлекался и бросил. Сейчас тоже потешит свое самолюбие и укатит обратно. А я тут собирай своё сердце по частям, как в прошлый раз, да думай, как жить дальше! Молчу уже о том, как Андрюше потом объяснять, что его папа появился и снова уехал мир покорять. Я ему уже давно рассказала байку про то, что его папа — герой, который спасает мир, и потому не может быть рядом.
Всё это мне очень хочется вывалить на Руслана. Но не вижу в этом никакого смысла. Так что снова игнорирую его, поджав губы. Просто иду скорее на выдачу багажа. Не хочу опоздать еще и на собрание в галерею.
Бросаю взгляд на часы — оказывается, самолёт ещё немного задержался. Тем более надо спешить.
Останавливаюсь перед лентой для выдачи багажа, на которой горит табло с номером моего рейса. Чемоданчики ещё не появились.
— Маааш, — слышу рядом с собой.
Бывший произносит это с до боли знакомой интонацией, как раньше. Всегда, когда накосячил или нужно “по-хорошему” переубедить меня в чем-то. Обычно еще при этом начинал обнимать меня и засыпать поцелуями: “Мааааш, ну не злись, Маааш”.
Внутри всё сжимается. Я даже еще помню жар его объятий, как теряла голову от его поцелуев, как верила, что он тот самый, мой единственный.
Руслан становится прямо передо мной, загораживая обзор на ленту, где уже появляются первые чемоданы и сумки.
— Маш, ну ты чего? Ты реально даже разговаривать со мной не хочешь? Думал, между нами не осталось обид, – заглядывает мне в глаза.
Стоит близко, что я чувствую его пьянящий запах – смесь его парфюма, теплого, древесного, с ароматом сандала и чего-то неуловимого мужественного. Сердце начинает биться быстрее, ладони слегка вспотели. Не хочу себе в этом признаваться, но он чертовски притягательный.
— Никаких обид, Руслан. Просто я не хочу с тобой общаться, — говорю как можно более холодно, глядя прямо в глаза. — Продолжай жить своей жизнью, а в мою лезть не надо.
Руслан смотрит на меня, и я вижу, как его голубые глаза темнеют, становятся почти черными как ледяная бездна. Мой отказ явно задел его за живое. Губы сжимаются в тонкую линию, и в глазах вспыхивает что-то острое, почти болезненное.
Но мне его не жаль. Вряд ли можно сосчитать, сколько слез я по нему выплакала.
— Ладно, как хочешь, — цедит сквозь зубы. — Позвони, если передумаешь, — протягивает мне свою визитку.
Беру её на автомате, но как только он отходит, выбрасываю в ближайшую урну.
Смотрю украдкой вслед его удаляющейся высокой фигуре. Сердце сжимается, а в горле встает ком. Эта встреча разбередила старые раны, которые я усердно залечивала все эти годы. Руслан действительно стал интересным мужчиной, добился всего, чего хотел.
Только почему по-прежнему так грустно?