– Но… – Алина смотрела на меня во все глаза, мимикой демонстрируя полёт мысли, который привёл её к верному выводу: – Ты ж-жена-а-а? – в ужасе прохрипела она, смотря на меня, как на восставшего из ада мертвеца.
– Бывшая, – я вальяжно откинулась в кресле. – Отчество – это совпадение. Сергей – популярное имя.
Несколько бесконечно долгих минут я наблюдала, как меняется цвет лица Алины, от бледно-зелёного до пурпурного и обратно, как проступает испарина на лбу, как там же появляется морщина, пересекая сантиметровый слой тона, как нервно дёргается верхняя губа, а нижняя ползёт вниз, вслед за челюстью, стремящейся ко встрече с полом.
– Ну полно, полно, дорогая, – с барским величием прокомментировала я увиденное. – Мне совершенно безразлично, что происходит в личной жизни Таира Сергеевича.
– Вы не будете против, если… – от неожиданности бедняжка перешла на «вы».
Бесчеловечная я всё-таки женщина, могла бы подготовить юное создание к тому, что почти сорокалетний мужик имеет прошлое. Как не стыдно?! Как не стыдно?..
«Никак не стыдно», – мысленно ответила я себе, вслух же произнесла:
– Естественно, не буду против, – и дружелюбно улыбнулась, примерно, как кобра на охоте.
Сразу же позвала официанта, попросила повторить порцию устриц. Таир не молод, с двадцатипятилетней красавицей в платье малинового шербета придётся туго. Зря она, что ли, половину премиальной части на трусы потратила?
Мы, женщины, должны проявлять солидарность, да.
– Две порции чёрной икры, – добавила я. – Нет, три. И бурбон.
Глава 7
Я медленно пила бурбон, смакуя каждую каплю, заедала осетровой икрой, поистине наслаждаясь процессом. Действительно, где же мне, уроженке своей страны, отведать чёрной икры, кроме, как в Гуанчжоу.
Браво Китайской Народной Республике!
Напротив меня сидела Алина, продолжая смотреть на меня, как Си Цзиньпин на классового врага, при этом с огромным, каким-то болезненным интересом. По лбу бежала светящаяся строка с множеством вопросов, которые ассистентка моего бывшего мужа, в силу воспитанности, задать не решалась.
– Если тебя что-то конкретное интересует, спрашивай, – вполне дружелюбно проговорила я, отпивая глоток бурбона, тут же закусив икоркой.
М-м-м-м, божественно…
Не представляете, как может повыситься настроение женщины от мысленного подбития счёта, который придётся закрыть бывшему. О-о-о-о, эти сладкие многозначные цифры – услада для воспалённого разума, разыгравшегося воображения – совсем чуть-чуть, самую малость, – и неизвестно откуда взявшейся ревности.
– Инна, у вас дети есть? Я имею в виду с Таиром Сергеевичем, – выпалила Алина, заливаясь лёгким румянцем.
Переживает, бедняжка, что большой кусок наличных и безналичных будет уходить наследнику от чужой женщины? Так-то правильно переживает, зная Таира, можно с уверенностью сказать, что его ребёнок был бы обеспечен всем… вероятно и обеспечен, просто ребёнок этот не от меня. Слава богу.
– Бог миловал, – искренне ответила я.
Если бы я родила ребёнка от Таира, он бы… был уже подростком, выходит. Сомнительная перспектива, да.
В общем и целом я ничего против детей не имела. Чужие дети меня не нервировали, даже если заходились в плаче половину трансатлантического перелёта. Единственное, что я чувствовала в этом случае – сочувствие к несчастному малышу, не от вредности же характера он надсадно орёт, и к родителям – настоящим жертвам ситуации.
Чайлдфри никогда не была и не стану, можно быть уверенной, в конечном итоге демографические проблемы неминуемо несут проблемы экономические, однако своим примером и телом повышать статистику не собиралась.
Слишком я любила свою жизнь, комфорт, созданный мною же. Возможность путешествовать, получать новые знания, эмоции, опыт. Спать всласть, наконец!
Нет-нет, если Таиру угодно продлить свой род, он успешно справится с поставленной задачей без моего участия. В этом плане я была совершенно спокойна за бывшего мужа. Верила в него, как никто!
– Мне кажется, из Таира Сергеевича выйдет замечательный папа, – мечтательно закатила глаза Алина.
Сразу же очнулась, глянула на меня боязливо и снова предалась мечтаниям, ещё немного – и пустила бы разноцветные пузыри носом.
О, здесь, похоже, уже имена совместным детишкам придумали. Сколько их будет? Словами поросёнка Фунтика: Одиннадцать мальчиков, пятнадцать девочек и один очень добрый старичок?
От представленной сцены я нервно сглотнула, поднесла к губам бокал, вдохнула терпкий аромат.