Программ быстрых знакомств у меня тогда не было, к тому же карантин ещё не отменили, пусть по сравнению с Китаем это был Бразильский карнавал – я могла выйти в продуктовый магазин, например, – но рестораны, пабы, ночные клубы не работали.
В голове сам собой возник образ знакомого «лесоруба», эдакой машины секса, не знающей усталости. Бороды лопатой у него не было, зато топор необходимого размера и качеств имелся, плюс рядом с ним я всегда себя чувствовала невысокой и хрупкой, что с моим ростом редкость.
Учитывая, что время от времени мы перекидывались дежурными поздравлениями с Новым годом и днём рождения, контакты у меня имелись. Предлог для встречи нашёлся быстро – помочь разобрать коробки после переезда. Средства защиты – перчатки, маски и презервативы, – тоже.
Таир стоял на пороге моей полупустой квартиры через час сорок минут. Через час пятьдесят пять я имела удовольствие убедиться, что память меня не обманула, с топором у лесоруба всё отлично. Прямо на зависть шикарно!
Стену мы конечно не проломили, спасибо строителям, а вот спинку кровати сломали. Нарвались на удары по батарее с требованием заткнуться нахрен, нормальные люди в это время спят, и угрозу вызвать полицию.
Утром было больно ходить, не только в объяснимом месте, везде. Ноги, руки, спина, я словно в спортивном зале провела восемь часов, безостановочно повышая нагрузку, пока не накачала тело молочной кислотой под завязку. Но счастливей меня человека во всей вселенной не нашлось бы.
Кайф немного испортил момент, когда Таиру пришло в голову поговорить со мной, пригласить на свидание, в гости. Проявить участие, вот этот весь романтический бред, состоявший из: «Я позвоню», «Буду ждать», «Было чудесно». Благо, быстро сориентировался, заказал на завтрак горячую выпечку, кофе и молча ретировался, не стал портить отличный день пустым, никому не нужным трёпом.
С тех пор я писала бывшему мужу раз в полгода. Примерно столько проходило от моего дня рождения до дня рождения Татьяны. Мы отчаянно, как в последний раз, трахались. Я неделю летала на крыльях, чувствовала неизбежную лёгкость во всём теле, желание любить весь мир, включая самых незадачливых учеников и председателя ТСЖ. И после забывала о существовании бывшего мужа на следующие полгода.
Я не интересовалась, чем он занимается, какой у него доход. Судя по марке часов и парфюму – не бездомный, но диапазон сферы деятельности оставался широким, от менеджера среднего звена до депутата. Не знала, одинок ли он, женат, имеются ли дети, сколько, какого возраста.
Узнаю, что Таир счастливый отец семерых козлят, счастливо живёт с женой-козой. Что тогда прикажете делать с этим козлом?
«От многой мудрости много скорби, и умножающий знание умножает печаль», – сказал мудрец. Не дай бог начнутся угрызения совести. Отличный секс и собственное спокойствие мне дороже знаний.
Всё было хорошо, шло по накатанной: раз в полгода Английский паб, бурбон, Таир с его топором… И вот теперь я подписала трудовой договор с этим лесорубом и летела в Гуанчжоу.
А ведь там тоже продаётся бурбон…
Глава 4
Перелёт прошёл… спасибо, что прошёл.
Провести девять с лишним часов в тесной компании с бывшим мужем – не лучшее, что могло случиться в моей жизни. Ничего плохого о Таире в прошлом или настоящем вспомнить я не могла, но ведь и хорошего было немного. Отчётливо ощущался дискомфорт от того, что бесцеремонно нарушается моё личное пространство, и дело не в Таире, а в самом пространстве, наполненном слегка наэлектризованными эмоциями. Совершенно некстати и как-то глупо, без всяких на то причин.
Немного времени заняло поглощение пищи, вполне приличной, надо заметить. Во всяком случае, в повседневной жизни я если и могла себе позволить профитроль с печенью кролика c малиновым соусом, говядину под соусом демиглас с трюфелем или шашлык из осетрины с пак-чой, кедровыми орехами и гранатовым кремом, то не спешила озадачивать себя походом в ресторан или стоянием у плиты. На первое нужно время, на второе желание и способности, у меня не было ни того, ни другого.
Немного ушло на чтение романа про любовную любовь, купленного впопыхах, который быстро утомил, примерно на пятой странице, но я держалась, сколько могла, лишь бы изображать занятость.
Господи, ну какие возможны мурашки от бывшего мужа? А у героини они скакали табунами по всему перманентно возбуждённому, предающему телу. Не героиня, а жертва пареза*, честное слово.
Какое-то время ушло на оглядывание по сторонам. Сигизмунд Эдуардович откинулся в кресле, закрыл глаза и чему-то внимал в наушниках, водя указательным пальцем по колену. Попыталась угадать по движению, вышел «Траурный марш» Шопена, впрочем, это мог быть и «Свадебный марш» Мендельсона, просто внешности первого ассистента подходило что-нибудь траурное, до скрежета зубов печальное, с трагическими нотками безнадёги и скуки от вечной жизни.