— Что тебя привело ко мне? — очень надеюсь, что с ней и членами её семьи всё хорошо.
— Я пришла показать снимки одного пациента.
— Биопсию проводили?
— Да, специалисты сказали, что опухоль доброкачественная, — Кристина отдала мне результаты биопсии и анализов, которые я сразу бегло просмотрела.
— Тогда не вижу никаких проблем. Опухоль доброкачественная, небольшого размера, месторасположение хорошее, анализы все в норме, поэтому операция будет несложная. К счастью, это не мой случай, — я люблю свою работу, но ещё больше мне нравится сообщать своим пациента, что они в моих услугах не нуждаются, ведь это значит, что вероятность их выздоровления очень высока, в отличие от тех больных, которых оперирую я.
— Я рада, что здесь всё не так плохо, но я не за этим к тебе пришла. Недавно я создала благотворительный фонд и стала помогать одному детскому дому и его обитателям. Снимок, который ты держишь в руках, принадлежит одной из моих подопечных, — кажется, я поняла куда она клонит. За последние сутки это уже второй ребёнок, которого хотят чтобы я лечила, скоро придётся вешать табличку на дверь: «Взрослый врач. Лечением детей не занимаюсь».
— Тогда тебе нужно не ко мне, а в начале к педиатру, а уж он точно скажет, что нужно делать.
— Послушай, я бы может и рада была бы обратиться к другому специалисту, но те несколько врачей у которых я была, отказались оперировать бесплатно, поэтому я здесь.
— А с чего ты взяла, что я соглашусь?
— Слышала, ты оперировала бесплатно.
— У тебя неверная информация. Да, я оперировала бесплатно, но только потому что была уверена в летальном исходе операции и оказалась права. Тогда пациенты умирали ещё в первый час операции, и я считала, что не в праве брать за это деньги, но здесь совсем другая ситуация. Тем более что даже если бы я согласилась, есть ещё анестезиолог, медсёстры, ассистент, в конце концов больничные счета, за которые всё равно придётся платить.
— Ваша больница принимает участие в нашем благотворительном проекте «Помоги детям» и Василий Петрович сказал, что если ты согласишься, то обо всём остальном больница позаботиться, — ясно, в очередной раз мне не оставляют выбора. Широкие жесты делают руководители, а платить приходится обычным работникам.
— Я не могу оперировать маленького ребёнка.
— Этой девочке всего три года, и она только что потеряла маму. Разве тебе её не жалко?
— Послушай, себя мне будет ещё больше жаль, если из-за моих действий малышка умрёт на столе. Я не детский врач и ты мне можешь давить на жалость сколько угодно, но я на это не соглашусь.
— Оперировать должна именно я? — я знаю все эти грязные приёмы и ни за что не поверю, что Кристина просто так обратилась именно ко мне. Наверняка у них с больницей есть какая-то договорённость частью которой являюсь я.
— Да. Ты звезда этой больницы и руководство клиники хочет, показать тебя не только как врача, который оперирует богатых и знаменитых, но и как человека, который согласен помогать простым людям, а с детьми это работает наиболее эффективно, — из меня решили сделать говорящую голову, потому что только я никуда не смогу уйти из этой больницы, ведь только эта клиника была согласна принять меня и моих непростых пациентов.
— Хорошо, давай поступим так. У меня есть знакомый врач, который специализируется на подобных больных. Если он согласиться со мной оперировать, то я проведу операцию, а если нет, то ко мне можешь с этим вопросом даже не подходить.
— Когда ты мне дашь ответ?
— Я постараюсь связаться с ним в самое ближайшее время, но я не уверена что у нас получиться состыковать графики, потому что у меня есть только одно окно и только в конце следующей недели.
— Уверена, у вас всё получиться.
— Мне бы твою уверенность, а теперь прости, но мне пора идти у меня скоро начнётся операция.
— Хорошо, тогда созвонимся позже. Была рада с тобой повидаться, — хотела бы я сказать тоже самое, но я не люблю лгать, поэтому просто промолчала и начала искать номер Андрея, чтобы встретиться с ним и поговорить по поводу операции маленькой девочки.
*****
Домой я возвращалась в ужасном состоянии. Операция прошла успешно, но прогнозы для пациента были не очень радостными, даже если он придёт в себя, то слышать уже не будет никогда, да и левая часть тела у него может быть парализована, а ведь он счастливый отец троих детей. Ещё у Андрея есть время встретиться и поговорить только завтра рано с утра, а значит у меня даже нет времени нормально отоспаться. Да, день выдался не самый лучший, радует только то, что он уже близок концу.