Думала. Но Олег умел объяснять так, чтобы вопросов не оставалось.
- Таинственный дядя – это отец твоего бывшего. Ныне покойный отец Шахова не хотел, чтобы его единственный сын женился на детдомовской девчонке…
- Дима, ты не в себе, - бросаю холодно.
Однако, при упоминании фамилии Шахов внутри у меня все переворачивается.
- …Шахов-старший нашел того, с кем ты была дружески близка, заплатил ему с лихвой и горы золотые пообещал. Когда ты вышла за Олега замуж, «дядя» и отписал ему фирму и этот дом.
- И ты правда думаешь, что я поверю в эту клевету? Отец Артура всегда был добр ко мне.
- Добр, я знаю. Он даже помог тебе тем, что сдержал своего сыночка, Артура и отправил его заграницу, чтобы ты спокойно вышла замуж за моего братца и отстала от его сына.
Резко встаю с кресла. Это ложь!
Это, конечно же, неправда. Да?..
- Ты никуда не поедешь. Олег хотел, чтобы у нас была семья.
Обстановка становится напряженнее.
- Видимо, он был не в себе. Я никогда не выйду за тебя замуж, даже если мне придется остаться безо всего!
И я не понимаю, в какой момент мою щеку обжигает.
Из легких вырывается воздух, и вскоре мое тело теряет возможности двигаться, которое борется с физической силой взрослого мужчины, намного сильнее меня.
Я падаю на диван и пытаюсь отбиться от принуждения, но сила явно не на моей стороне. Бестужев стиснул мои запястья, а его рука дернула мою штанину так, что та с треском порвалась.
- Значит, нужно найти способы, которые заставят тебя выйти за меня замуж. Я слишком долго ждал, Эля, чтобы позволять тебе препираться со мной.
Долго ждал чего? Смерти своего брата?
Бестужев замирает на время – он понял, что сболтнул лишнее. И, может быть, я когда-нибудь вспомню об этом, но сейчас все силы уходят на сопротивление.
Его прикосновения настолько омерзительны, что мне становится вдвойне тяжело справляться с ним. Неужели все эти годы он носил маску?! А мой муж? Муж, которому я была не нужна…
Я кричу:
- Ты говоришь правду про Олега, да?! Он никогда не любил меня?! – на глазах появляется влага.
Боже, что за мысли!
Наша беззвучная борьба продолжалась до тех пор, пока в моих мыслях не появился Олег, и это заставило меня вспомнить. Я вспомнила про вещь, которая всегда была со мной…
Освобождаю одну руку из захвата обезумевшего Дмитрия, пока он не успел зайти слишком далеко, и через несколько секунд в шорохе сопротивления слышится звук электрошокера.
Подарок Олега.
«- Применяй его тогда, когда почувствуешь угрозу», - с этими словами Олег вручил мне коробку.
Сейчас я чувствовала угрозу.
Шмыгнув носом, я наконец-то позволила себе разреветься и сбросила еще одетое тело Дмитрия с себя. Я приложила ладонь к губам и всхлипнула. ЧТО ТЕПЕРЬ ДЕЛАТЬ?!
Куда идти, если нет родных?
Пока я обуваюсь, в моей голове кружатся мысли вперемешку со страхом. Рука лежащего на полу Дмитрия шевельнулась – он приходит в себя. И тогда на дрожащих ногах я подошла почти вплотную к нему, чтобы схватить ключи от своей машины с журнального столика и телефон у лестницы.
Слезы текут по щекам, а пальцы не попадают по буквам, чтобы посмотреть адрес Шахова.
- Эля…
Я дергаюсь от хрипа Бестужева.
- Только попробуй сбежать… - голос Дмитрия как из фильмов ужаса.
Порванные штаны, футболка и первая попавшаяся обувь – все, что было на мне, когда я в спешке покидала дом. Через окно, ведь дверь была предусмотрительно заперта, а мои ключи от дома неслучайно куда-то подевались. Уверена – неслучайно.
Я тогда в спешке открыла окно. Там было достаточно высоко, но... плевать! У меня было немного времени!
Я выбралась из окна, потратив на это кучу времени. Паспорт, деньги – все осталось дома, и выбирать между жизнью и документами не приходилось.
Спускаясь через окно, я увидела, как Бестужев приходит в себя. У меня есть ровно три минуты прежде, чем человек сможет восстановиться. Олег так говорил.