— Может, мы позовем кого-нибудь еще? — спросила я.
Идею компания восприняла без особого энтузиазма.
— А если звать, то кого? — спросил Паша. — У меня даже на примете нет никого.
— Лин, может, не стоит? — спросила Настя.
— Я согласна, — сказала Карина. Я удивилась: она впервые была согласна с Настей. — Не уверена, что идея на пьяную голову лучшая.
— А я хочу, — сказала я. — Сегодня мой день рождения.
— Помнишь, я рассказывала про друга своего? Ну одногруппника того классного? Его Настя знает!
Ирина оживилась. Настя восприняла предложение Иры с явным недовольством.
— О, я его знаю, — сказала Карина. — Он даже ничего.
Я всегда доверяла Карине в качестве выбора друзей, партнеров, потому что в моей жизни она была голосом разума.
— Зови, Ир, — сказала я. — Стало как-то скучно.
Ира отошла позвонить. Настя решила кому-то написать. Паша с Ваней пустились в пространную беседу, какая всегда случается у людей, выпивших такое количество алкоголя, которого было достаточно для полного расслабления тела и души, но которого не было достаточно для полного расслабления и расплавления разума. Мы с Кариной, добыв сигареты, сбежали на балкон.
— Честно, — сказала я, — я уже жалею, что позвала этого… Как его там?
— Диму, — сказала Карина. — Да хватит тебе, он нормальный.
Я услышала звонок домофона. Поняв, что выгляжу я для незнакомого человека недостаточно хорошо, я побежала в ванну приводить себя в порядок.
В ванной я задержалась надолго: одних красивых глаз, моего острого ума и красной помады не хватит, чтобы произвести на него впечатление. Так странно: я никогда не видела Диму, слышала о нем только от Ирины и Насти, чьей объективной оценке я никогда не доверяла.
Я подвела глаза, осмотрела себя с ног до головы.
Я вышла из ванной, прошла по коридору. За спинами друзей я плохо смогла его разглядеть. Первое, что я отметила для себя: он недостаточно высокий, но и не низкий. Мысль, эмоционально проявляемая: «Он хорошо выглядит».
Когда мы все вместе прошли на кухню я смогла детально рассмотреть его. На нем были белая рубашка поверх белой майки и темные брюки. Среди присутствующих мужчин он ярко выделялся своим умением находить общий язык с девушками, нетипичным для парня чувством юмора. Когда он протянул руку, я встретила любопытный, но в то же время смущенный взгляд серо-голубых глаз. Его рукопожатие было крепким, теплым и немного жестковатым. Он улыбался и что-то быстро говорил, я мало что разбирала. Большие губы, нос с легкой горбинкой, густые брови, беспорядочно уложенные русые волосы.
Еще одна мысль, эмоционально проявляемая: «Мне не нравится его лицо».
Его голос, интонация, жесты. Излишняя феминность в жестах, отталкивающая скованность. Весь он был неловким и нескладным. Слишком худые руки, слишком юное лицо, эти нелепые очки, которыми он то и дело скрывал половину своего лица. Между прочим, самый яркий показатель самодовольного человека. Есть люди, которые носят головные уборы или громоздкие аксессуары в обыденной жизни или в каких-нибудь кафе. И сколько бы они ни были убеждены, что мы живем в обществе, свободном от правил этикета, порядков или других социальных регуляторов, такие «модники» по-прежнему вызывают смешанные чувства.
— Я вина купил, куда его убрать?
Третья мысль, эмоционально проявляемая: «Он купил то, что мне нравится. Найти общий язык с человеком, который делает и пьет то, что мне нравится, не составит труда».
— Где тут можно покурить?
Возможно, его лицо мне и не нравилось. Но Дима был до ужаса обаятельным, и в какой-то момент его стеснительность вызвала во мне умиление.
Мы уединились на балконе, так как, кроме нас, никто в компании не курил.
— Я точно лишним не буду? — спросил он.
Много вопросов, мало ответов. Я подумала: «Что в нем было такое, что могло нравиться женщинам? Судя по всему, ответ на это я вряд ли получу, если он продолжит бросаться вопросами о том, как бы ему закрыть свои минимальные потребности».