— Нет, совсем нет. Дим, здесь каждый просто отдыхает и общается. Главное, чтобы ты нашел себе собеседника, — ответила я.
Чуть позже завязался разговор о наших странных историях или, как нам казалась на тот момент, странных жизнях. В историях Димы я услышала то, что хотела услышать давно, и это помогло мне понять, что я не одна в своих рассуждениях, желаниях. Посетило странное ощущение того, что мы были знакомы еще до этого дня.
Я училась на филолога, но моя детская мечта стать журналистом не умерла. Так, не имея при себе ни журналистского образования, ни соответствующей аккредитации, я выяснила, что Дима увлекался литературой, барами и женщинами. С каждым его словом он начинал мне нравиться все больше и больше.
— Недавно познакомился со странной девушкой, — сказал он, закуривая следующую. Мне нравились его улыбка, его смех и родинки вокруг глаз. — Она была странной. Знаешь, в момент приближающегося коитуса она попросила остаться в туфлях…
— В туфлях? — спросила я, смеясь.
Он улыбнулся и посмотрел на меня:
— Именно: в туфлях.
Послышались звуки салюта. Снопы искры поднимались в беззвездное ноябрьское небо, загорались, взрывались и снова поднимались в небо.
— В твою честь? — спросил Дима.
— Может быть, — сказала я. — Я замерзла.
Я начала игру. Намек был понят.
— Вернемся к остальным?
Я поняла ту женщину, которая предпочла остаться в туфлях: она просто подготовилась к скорому побегу. Неужели я его не привлекаю? Или он просто притворяется? Как много вопросов и как мало ответов…
Когда мы вернулись на кухню, мы все сели за стол. Каждый из компании начал делиться чем-то, что, как казалось, вызовет интерес большинства. К счастью, мои увлечения выходили далеко за рамки увлечений, отвечающих желаниям и потребностям моих друзей. Но, к своему несчастью, я давно обнаружила, что отклика они не у кого не находят. Я научилась выкладывать основную информацию в доступную всем форму, при этом легко добавляла остроты, которые либо смущали, либо смешили всех.
Я начала рассказывать про сегодняшнюю историю с зачетом и автоматом по греческой литературе. Краем глаза я встретила заинтересованный взгляд Димы. Он увлекся моим рассказом.
Я была взволнована. Я повернулась к нему, но была встречена холодным взглядом, в котором сквозили и надменность, и враждебность.
Чем я это заслужила? Я встретила его таким же надменным и холодным взглядом. Он растерялся. Я растерялась.
Что это было?
— Я обожаю Чехова, — сказал он, когда рассматривал мою скромную библиотеку. — Он невероятен.
Очередная мысль, эмоционально проявляемая: «Ему нравится то, что нравится мне».
В моей картине мира было одно негласное правило: человек, которому нравится Чехов, по определению своему плохим быть не может.
— Этот альбом, — сказал он, улыбаясь и откидываясь назад на стуле, заложив руки за шею, — я переслушал несколько раз.
Moby и Sting. Два исполнителя, музыка которых является зеркалом души человека. В случае Димы душа у него была добрая.
— Еще по одной? — спросил он, когда мы всей компанией перешли на белый ром.
Он, чокнувшись со всеми, красиво откинул голову назад и вылил все содержимое рюмки в себя. Он смешно поморщился. Я рассмеялась.
Каким-то странным образом я чувствовала себя с ним хорошо. Все с ним было легко и просто. Я не хотела думать ни о чем. Мне нравилось, что во время споров он быстро разгорался, увлекался, иногда глотая слова, иногда путая факты, прилично пьяный человек всегда должен иметь право на ошибку; тогда он начинал смеяться, и смех его был настолько заразительным, что каждый подхватывал, не понимая сути наших споров, и каждый смеялся.
Только половина второго, а у меня уже был новый мужчина.
Последняя мысль: «Я никогда и ни за что не смогу полюбить такого парня, как он».
Бывает, что в нас рождается чувство, природу которого невозможно объяснить. Мы испытываем его по отношению к тем людям, которых мы видим в первый и, возможно, в последний раз в своей жизни.
Дима относился именно к этой категории людей. Он был веселым, самое главное — он был живым при всей своей скромности. Но назвать его мужчиной мечты?.. Я думала об этом, уединившись на балконе — Ира, испугавшись, что Дима станет и моим другом, украла его на «минуту».