1.
— Я к тебе с плохими новостями, Мила, — хмуро выговаривает свекор, переступая порог нашей с мужем квартиры.
Как всегда одет с иголочки, но не в костюме. Приехал с неформальным визитом в светлом свитере и темно-синих брюках. Начищенные туфли хищно блестят.
Напрягаюсь, в душе поднимается тревожное предчувствие. Муж около месяца в командировке в Китае, и воображение рисует пугающие картинки. О чем может говорить такое начало разговора с его отцом?
— Здравствуйте, Валерий Николаевич, — закрываю дверь и жестом приглашаю его в столовую. — С Ромой что-то? С ним все в порядке?
Пытаюсь не подать вида, насколько мне жутко. Включаю чайник, ставлю на стол чашки, чтобы чем-то занять руки.
— С Романом все хорошо. Он разводится с тобой, — выпаливает свекор, усаживаясь за стол. — Я принес бумаги на развод.
Замираю. Я не ослышалась? Но Валерий Николаевич смотрит на меня взглядом, который не предполагает шуток.
— Не понимаю. Почему? — выдавливаю сипло. — Я не верю. Вы меня разыгрываете? У нас все было хорошо.
Глупо, но я пытаюсь доказать это хотя бы свекру, а у самой в памяти всплывает ссора, которая произошла накануне отлета мужа. Мы поцапались из-за ерунды, как бывает, когда несколько лет живешь с человеком. Роман предложил мне сдать на права, а я пошутила, что с водителем мне больше нравится. На что муж очень рассердился. Это был сущий пустяк, но Роман тогда сказал фразу, которая сильно врезалась в память: «Начинаю жалеть, что женился на тебе».
— Я понимаю, это нелегко признавать, Мила, — свекор говорит с сожалением. — Это твоя защитная реакция. Но, похоже, его чувства к тебе прошли.
— Да ничего не прошли! — вспыхиваю, все еще не желая верить ужасной правде. — Перед отлетом Рома говорил мне нежные слова и вел себя как обычно.
Сама понимаю, что это выглядит, как попытка себя успокоить. Валерий Николаевич поджимает губы и постукивает пальцами по столу, за которым мы сидим.
— Слушай, Мил, я сам в шоке — произносит совестливо. — Тоже думал, вы душа в душу живете. А оно вон как, видишь? Как гром среди ясного неба.
Да уж, самый настоящий гром. Он достает из папки отпечатанный лист — заполненный бланк заявления на развод от моего имени.
— Но я не хочу разводиться, я люблю вашего сына, — пытаюсь сопротивляться. — Мне нужно с ним самой поговорить.
— Тебе не стоит этого делать, — мрачно отвечает Валерий Николаевич. — Он сейчас занят. Открывает новое представительство нашей компании в Китае. Ему, ясное дело, не до тебя, иначе, думаешь, стал бы он меня просить посредничать?
Валерий Николаевич замолкает и добавляет уже выровняв тон:
— Если хочешь, звони, конечно, но поверь, — он проникновенно заглядывает мне в глаза, — он не будет рад выяснениям. И не плачь потом, если услышишь что-то неприятное.
Да, я в курсе, что Рома вспыльчивый. Но черт подери, я же его жена!
Свекор выглядит виноватым. Тревога скручивает внутренности. Он как будто знает куда больше, чем говорит, и зачем-то пытается не дать мне связаться с мужем. А может, пытается оградить?
Вынимаю телефон из кармана домашних брюк и набираю российский номер Ромы. Единственный, который у меня есть. Почему-то местного китайского он мне не оставил. Закрадывается мыслишка, которая остро колет в желудке. Вдруг он не станет отвечать? Хотя должен, ведь весь этот месяц мы переписывались сообщениями.
В трубке слышится один гудок, затем второй короткий и телефон замолкает. Вызов закончен. На экране рабочий стол. Не верю. Так бывает только когда звонишь абоненту, который внес тебя в черный список! Не верю! Руки начинают дрожать. Набираю еще. Та же картина. В третий раз — снова.
В глазах жгутся слезы. Валерий Николаевич, похоже, знает, о чем говорит. Но это же невероятно подло, разводиться из командировки! Мне трудно поверить, что Рома мог настолько меня не уважать.
— Мне жаль, Мила, — участливо произносит свекор, но быстро возвращает голосу привычно холодное звучание: — Я тебя предупреждал. Уж поверь, я своего сына знаю.
— Похоже, лучше, чем я, — всхлипываю и вытираю нос.
Три года счастливого брака были иллюзией? Интересно, Рома меня вообще любил? Прокручиваю в голове события последних трех с половиной лет, пытаясь понять, может ли свекор говорить правду, и понимаю, что да. Просто я влюбилась по уши и не замечала очевидного. Но все же мне не хочется вот так уходить, не поговорив.
— Я дождусь его возвращения из Китая, Валерий Николаевич, — произношу тихо и отчетливо. — Я все еще Ромина жена и имею право на один разговор.
Свекор напрягается и качает головой.
— Боюсь тебя огорчать, но не выйдет, — выговаривает сокрушенным тоном и упирает локти в стол, сплетает пальцы. — Ты должна покинуть квартиру до его возвращения.