Сука сколько зарекался, сколько раз обещал вычеркнуть ее из своей жизни, но теперь, когда она сидит так близко, все эти обещания кажутся пустой болтовней… Как я могу забыть ту, которую люблю больше жизни?
Глава 19
Марат.
Детский плач прорезает тишину густого ночного воздуха. Машка испуганно шугается, втягивая голову в плечи и смотрит на меня огромными глазами, в которых собирается масса эмоций. Что там? В доме, куда так отчаянно она не хочет меня пускать? Она делает все чтобы я туда не попал. Решительно отодвигаю ее тонкую фигуру и шагаю внутрь, леденея всем своим нутром. Плач не прекращается, пока я в темноте бреду на звук, натыкаясь ногами на позвякивающие игрушки. Ребенок… тут ребенок… его она прятала от меня? Чей он?
— Марат, — отчаянно шепчет Маша позади меня, — Марат, тише пожалуйста, не шуми, — умоляюще.
А мне кажется, что даже стук моего сердца сейчас настолько оглушающе звучит, что отдается пульсацией в ушах.
Ледяные пальчики обхватывают мою руку и с силой тянут от двери из-за которой жалостливо плачет ребенок. Вталкивает мою одеревеневшую фигуру в соседнюю дверь и прислонившись к ней спиной, ограждает путь.
— Марат, мне нужно… туда. Там… — заикаясь.
— Что там Маша? Кто? — рычу не своим голосом.
— Тише умоляю, я тебе все объясню но позже. Подожди несколько минут, — выныривает из комнаты, провернув замок с той стороны. Заперла меня, сука!
Через короткое время плач стихает, и мне становится слышно приглушенные женские голоса. Два голоса. Мамочка малыша?
Оглядываюсь по сторонам, нащупываю на стене выключатель и, щелкнув по нему, жмурюсь с непривычки от тусклого света бра. Спальня с двуспальной кроватью, а в углу стоит детская коечка. На негнущихся ногах подхожу к ней и натыкаюсь на синюю соску, бежевого мишку в тельняшке… длинную резинку с нанизанными машинками и вертолетиками… Мальчик. Это мальчик.
Прихватываю мишку и дрожащими пальцами подношу его к лицу, вдыхая сладкий младенческий запах. Так пахнут маленькие дети.
— Да ты носом в макушку ткнись и поймешь, — ржал надо мной Яр, когда вручил мне своего сына трехмесячного в руки.
И сейчас такое же дежавю…
С мишкой в руках, оглядываюсь по сторонам, выхватывая детали комнаты: бежевое покрывало, с рядом мягких игрушек вдоль подушек. На тумбочке радионяня и бутылочка. Открываю шкаф с намерением понять кто хозяйка этой обители, как дверь в комнату с тихим щелчком отворяется.
— Марат, сейчас уже скорая уедет, Паша вызвала пока мы ехали— взволнованным голосом, — Я тебе потом все объясню, нет сейчас времени. Прости…
— Скорая? — переспрашиваю, будто дебил, — Кому нужна скорая?
— Паша… плохо стало… она… — залымавая руки, рвано объясняет постоянно оборачиваясь то на меня то в коридор… но объяснить не успевает, потому что из коридора раздаются приглушенные голоса и тишину разрезает стук в дверь.
— Я с тобой, — безапелляционно заявляю, двигаясь за ней к выходу.
Но она вновь выныривает из комнаты, закрыв дверь прямо перед моим носом.
— Да, сейчас, все документы в комоде… — отвечает Маша хрипло, по всей видимости, но вопрос врача.
И мои ноги вновь прирастают к полу. Я совершенно не понимаю, что происходит. Паша вовсе не мужик, у Маши в доме младенец и судя по ее поведению, она тщательно пытается спрятать его от меня.
Через мгновение она входит в комнату с маленьким свертком в голубых ползунках и стремительно, но аккуратно укладывает его в кроватку.
Разворачивается на выход, но напарывается на меня. Моментально пугается, обнимая себя руками, пытаясь отгородиться. Но хрен у нее это прокатит…
— Это чей? — стреляю в нее хрен пойми каким взглядом. Но сейчас мне хочется только одного — убивать.
— Мы госпитализируем ее, соберите нужные вещи, — раздается из-за двери чужой поторапливающий голос.
— Да-да, сейчас, — мямлит моя женушка, не сводя с меня серьезных глаз. — Три минуты и я все вынесу. Марат…
— Чей это ребенок, Маша, — вновь повторяю свой вопрос. — Ответь блять!