— Не смей меня трогать, — вяло угрожаю ему, пятясь к двери. — Я… Я вызову охрану!
Только ему плевать. Марат срывается ко мне, с явным намерением схватить. В ужасе шарахаюсь в сторону. Уворачиваюсь в последний момент. Разворачиваюсь на своих каблуках, боже, зачем я нацепила такие высокие ходули, отвыкла от них за год. В спину летит куча мата и ругательств, заставляющие мои ноги передвигаться еще шустрее. Путаюсь с непривычки в мягком ковролине, если он меня тут поймает…
Практически кубарем вываливаюсь в коридор, чуть не сбивая постояльцев из соседнего номера и улепетываю в строну лифта.
— А ну стой! Стой, блять! — на весь холл разносится грозный ор моего почти бывшего мужа.
На бегу оборачиваюсь и… Да он в трусах и босиком, мокрый и злой… подбегаю к лифту и запрыгиваю в кабинку, едва не сбив с ног элегантную старушку. Она смотрит на меня ошарашенными глазами сквозь очки. Ну, сорян бабуль… С остервенением, нервно, раз десять, не меньше, нажимаю по кнопке первого этажа. Очень боюсь, что он успеет и схватит меня. И когда двери почти закрываются, вижу между ними разъяренную физиономию Астемирова. Складываю из пальцев композицию с выставленным средним и довольно улыбаюсь. Выкуси! Козел!
— Кхм.. попрошу не выражаться, — бурчит невольная свидетельница позора.
Я что сказала это вслух?
— Извините, — шепчу сбивчивым голосом и прислоняюсь к зеркальной стене с облегчением.
Через два этажа колокольчик оповещает о новых пассажирах, двери разъезжаются… являя мокрого и взбешенного Марата во всей красе.
— Бабуль, кардио утром полезно, — выпроваживает мою соседку из кабинки,прихватив ее за локоть.
— Да что вы себе позволяете? Я буду жаловаться администрации и собственникам! — орет эта седовласая дама.
— Жалуйся, мой кабинет на первом этаже.
Вжимаюсь в зеркало всем телом, моментально ощущая как в кабинке становится тесно и душно, от внушительной и полуобнаженной фигуры Марата. Двери закрываются, оставляя меня наедине в клетке с тигром. Лифт продолжает спуск вниз.
— Покатаемся? Любимая… – оскалившись, сипло и угрожающе произносит он. А после нажимает кнопку «стоп».
Глава 5
Кабинка беззвучно замирает между этажами. Два квадратных метра и без того тесного пространства становятся невыносимо узкими. Зеркальные стены по идее должны оптически ее расширять, но я вожу глазами по сторонам и в каждом отражении вижу его - большого, практически обнаженного, с каплями воды стекающей по мощной груди с чернильными рисунками тату и… в черных обтягивающих боксерах. Веду взглядом вниз… босиком. И даже его ступни - это.. голый секс. Блин. Самое цензурное слово, что я смогла подобрать.
Задираю подбородок повыше и, собравшись духом, вдох-выдох, Машка, спокуха, поднимаю глаза к его лицу.
Темно-коричневые пряди мокрых волос облепили насупленный лоб с глубокой морщинкой в области переносицы. Брови гневно сошлись посередине и глаза… суровые, обещающие мне долгую и мучительную смерть.
— Судя по твоему образу жизни, любимых у тебя много, — говорю, не удержавшись от яда, — Оставь этот эпитет для других. Ко мне по имени отчеству.
От моих слов, челюсть его сжимается крепче, а глаза предостерегающе сужаются.
— Ты, блять, смелости набралась? Или подожди, ты вернулась чтобы что? — с рокотом выпаливает он.
— Чтобы получить положенное по закону, дорогой, — стараюсь, чтобы голос мой звучал твердо.
Но это безумно сложно. Потому что Марат медленно делает шаг ко мне. И я отступаю назад. Упираюсь спиной в зеркальную стену кабинки, сквозь платье ощущая холод поверхности. Внутри все сжимается от напряжения. Ощущаю себя загнанной добычей, окруженной со всех сторон. Но не собираюсь показывать ему своего состояния. Не ему. Не после всего, что он мне сделал.
— А что тебе положено по закону, м? — нависает он надо мной, заполняя воздух вокруг своим запахом.
Черт, почему у меня нет насморка? Стараюсь дышать через раз и поверхностно, с надеждой не хватать до боли знакомый аромат. Потому что делить с ним один воздух невыносимо.
Жаль, что память невозможно стереть. Удалить из нее лишние эпизоды. Собрать по крупицам свое разбитое, растерзанное сердце и возродить умершую душу.
Жить и радоваться. Улыбаться, выбирать круг своего общения и не знать, что такое предательство самых близких и любимых. Доверять без оглядки и страхов.
— Мне положено по закону половина нажитого в браке и наследство в полном объеме, — чеканю заученные слова, пряча дрожащие ладони за спиной.