— Не знаю. Дальше, Вера.
— Ну, что ты заладил… — морщусь и сержусь. — Он грамотно у меня всё выспросил.
— А ты рассказала! — обвиняет.
— Да! Да! Да!
— Знаешь, что делают с такими как ты? Моли Бога, что есть эта беременность… Иначе…
— Мне было больно, — взмываю руками, зажигаясь словно спичка. — Хотелось, чтобы тебе тоже… также… Да, я… специально это сделала.
— Блядь!
Адриан бьёт по кнопке, отстегивается и вылетает из автомобиля. В салон пробивается лютый холод.
Дверь с оглушительным треском хлопает.
Тяжело дыша, просверливаю дыру в рубашке на его спине, пока Адриан, уперев руки по бокам, пытается остыть. В бешенстве отпинывает вычищенным ботинком кусок грязного снега.
Затем разворачивается.
Смотрим друг на друга в упор. Пытаюсь взять себя в руки. В конце концов, надо привыкать. Бежать от него я точно не собираюсь.
— Ты мне никогда не верила, — обреченно отпускает Макрис, усаживаясь на место.
Растираю лицо ладонями.
— Важно не то, что я тебе не верила… Как ты не понимаешь?.. Важнее то, что я тебя любила, — шепотом произношу. — Всем сердцем любила.
— Так любила, что готова была убить…
— Андрей… — вздрагиваю от слов, которые он произносит.
— И в определенном смысле сделала это…
Закусываю губу и прикрываю глаза. Слабо проговариваю:
— Знаешь, один древнекитайский мудрец сказал: «Тот, кто недостаточно доверяет, сам не получает доверия». Мне кажется, лучше, чем он, я тебе не отвечу.
— О чем ты?
— Ты спал со мной, а сам перевез из Греции семью, скрывал детей. Ответь только честно, твоя жена или женщина, не знаю… эта Эрика, она вообще в курсе?..
Нервно стискиваю жесткую ткань комбинезона.
Волнуюсь. Задать подобный вопрос в лоб — это риск, потому что можно получить правдивый ответ, который точно мне не понравится. А так хочется сразу очутиться в иллюзии.
— Посмотри на меня, — цедит Адриан сквозь зубы.
Поворачиваюсь и кружу глазами по мрачному лицу и играющим на нём желвакам. Таким чужим как сейчас, он ещё никогда не был.
Чужим…
Адриан холодно интересуется:
— Ты пристегнута?
— Да.
Заводит двигатель и осторожно выезжает на дорогу. Гипнотизирую взглядом руки, обнимающие руль.
— Я не женат, — произносит он спустя несколько минут… — И не был. Ты ошиблась. Во всём.
Опускаю взгляд, сглатывая ком в горле. Всё зря.
Боже, какая я дура!
— А Эрика не моя женщина… Но сейчас это уже не важно, Вера…
Глава 14
Адриан замолкает. Снова добавляет громкость на магнитоле и до самого въезда в город не говорит ни слова.
Я же перевариваю нашу беседу, как запоздалый, невкусный ужин.
Он не женат и не считает Эрику, ту самую блондинку, своей женщиной…
Это радует только по одной причине — я беременна от мужчины, который несвязан обязательствами с другой.
Больше по этому поводу нет ни одной эмоции. Те, что пытаются высунуться из укрытия, блокирую, отправляя подальше, потому что согласна с Макрисом — сейчас это всё уже не важно.
По этой же самой причине я не собираюсь у него спрашивать про дочерей… Это попросту больше не моё дело!
Мы больше не вместе и те обстоятельства, в которые попали… Нет, нет и нет. Горько вздохнув, опускаю голову.
Хватит, Вера.
Ты взрослый человек, и больше никогда не будешь винить обстоятельства. Ни за что. Но и себя упрекать не позволишь.
Я никому не желала зла, видит Бог. Смерти точно не хотела. В тот вечер была раздавленной, побитой, жалкой… Но не мстительной, незлой.
Даже совершив предательство, каждую ночь я искренне оплакивала душу человека, сидящего по левую руку от меня. Потому что не собираюсь его ненавидеть, и надо донести это до него…
Смотрю в окно и по привычке поглаживаю низ живота.
Когда снег растает, когда вырастет зеленая, сочная трава, а яркое летнее солнце устанет нагревать землю, мы встретимся с тобой, малыш. Очень не хочу быть мамой, которая злится, ненавидит и мстит.
Я буду другой.
Там под пальцами, я чувствую любовь… Это было глубокое, полноценное чувство, которое я вырвала вместе с клеем из сердца и перенесла, не обронив ни кусочка… К тебе, мой маленький.
"Поговорите с близкими и скажите, как сильно вы их любите! С вами была я, Вера Стоянова, телерепортер и ведущая, которой всегда есть что сказать…"
Эту подводку я ежедневно повторяла в микрофон. Дни превращались в месяцы, месяцы перетекали в года…