Чувствую, как щёки наливаются румянцем от злости. Что это за пренебрежение? Я профессионал, а не девочка на побегушках! Открываю рот, чтобы ответить, но раздаётся низкий голос Александра:
— Странно, — усмехается он, — а я думал, что ты всюду окружаешь себя лишь зеркалами.
В голосе бывшего мужа столько издёвки, что я прямо жду ответа этого Даниэля.
— Александр, полагаю, — кривится мужчина.
— Да вы прямо Шерлок, господин Михайлов…
— Всем здравствуйте, — в зале появляется уже знакомый мне парень, что представляет интересы заказчика. — Смотрю, все в сборе. Значит, можем начинать.
Бросаю взгляд на Даниэля, а он, в свою очередь, чуть ли не облизывает меня глазами.
Что-то прикрыться захотелось.
Подхожу к стулу, а Саша молча отодвигает его мне. Бросаю беглый взгляд на бывшего супруга, но он и вида не подаёт, что это ухаживание что-то большее, чем просто этикет.
Сажусь, а он отодвигает стул между мной и Михайловым. Кажется, Даниэлю это не нравится, он моментально отворачивается и заметно фыркает.
Молчаливое противостояние между мужчинами явно идёт в пользу Александра. Его уверенность поражает.
Саша поворачивается ко мне, его лицо становится серьёзным.
— Вы всё ещё думаете о моём предложении, Дарья? — чуть громче, чем требуется, шепчет он.
Его настойчивый тон заставляет меня вспомнить о нашей совместной работе, когда надо было отвоёвывать у сторонних фирм каждый контракт и каждого клиента.
— Понимаете, Александр, — отвечаю тоже шёпотом. — Я не могу единолично принимать подобные решения.
Даниэль вмешивается в наш разговор, перехватывая инициативу, словно это его территория.
— Вы так нежно обсуждаете вопросы о партнёрстве, — усмехается он. — Но помните, что на кону не только тёплые слова. Я вхожу в эту игру, чтобы забрать свою долю. Вы же не думаете, что я подарю победу вам? — говорит он, обвивая взглядом нас обоих.
Вижу, как Александр напряжённо сжимает кулаки.
— Господа, — на мужчин падает взгляд представителя заказчика, — выяснить отношения вы можете и в другом месте. Или желаете сразу снять обе ваши фирмы с тендера?
— Ну что вы, Виктор Андреевич, — широко улыбается Даниэль.
Ловлю себя на мысли, что за всеми этими переживаниями даже имени представителя не запомнила. Это же надо так перенервничать...
— Я хочу победить в честной борьбе, — разваливается в кресле Михайлов. — Хотя признаюсь, больше всего меня интересует Дарья…
Тяжёлый взгляд ледяных глаз ложится на меня. Это он всё ещё о работе? Что это за намёки такие?
Мои мысли бунтуют. Чуть не задыхаюсь, но тут Даниэль добавляет:
— И её проект.
Почему-то мне кажется, что Михайлов имел в виду совсем не это…
Глава 8: «Взрывоопасная смесь»
Комната конференц-зала, где проходит тендер, переполнена. Окна открыты, но воздух кажется слишком тяжёлым от подавленного напряжения.
Даниэль Михайлов сидит с лукавой улыбкой, поддерживая такой вид, словно он лишь наблюдатель. Хотя его слова звучат так, будто он уже готов к атаке.
А его ухмылка и двусмысленное выражение лица заставляют меня надолго задуматься.
В воздухе витает ожидание, и я чувствую, как напряжение нарастает. Александру, похоже, это не чуждо.
— Встань в очередь, — почти рычит Саша. — Что ж, начнём обсуждение, — говорит он, выдвигая вперёд свои бумаги и скинув лёгкую ухмылку с лица соперника. — Дарья, расскажите о своём подходе, о стратегии, которую вы разработали для данного проекта.
Я открываю рот, чтобы объяснить нюансы своей работы, но замечаю, как тон бывшего мужа становится более острым, а взгляд пронзает. С каждым вопросом Александр будто бы специально вгоняет меня в рамки.
— Вы ведь намерены внедрить новые технологии? Какие риски вы видите в этом? — продолжает он, не оставляя мне шанса осмыслить содержание ответа.
— Я считаю, что риски оправданы, если учесть... — начинаю, но он перебивает меня.
— Вам не кажется необдуманным увеличивать риски за счёт плохо изученных технологий? — его голос прозвучал резко, словно он ставит под сомнение не только мои идеи, но и всю мою компетентность.
Я ощущаю, как моё лицо заливает краска. Не могу допустить, чтобы Саша выставлял меня в невыгодном свете перед всеми.
Конечно, я готова к критике, но здесь происходит нечто большее. Александру нет дела до поддержания профессиональной атмосферы. Его слова звучат как вбросы, что делают мои идеи уязвимыми.
Зачем?