Клыки во рту превращали речь в неразборчивое бормотание. Он оглянулся, пытаясь отыскать шурина. В этой толпе вампиров всех сортов надо было ориентироваться по росту. Но первым же высоким мужчиной, которого он заметил, оказался священник, вальсирующий с высокой монахиней. Алиса!
Он наблюдал за ними, все больше и больше раздражаясь. Казалось, они веселятся и наслаждаются обществом друг друга, не обращая никакого внимания на окружающих.
Алиса принадлежит ему. Он перевернул небо и землю, чтобы вернуть ее в Новый Орлеан. Клай злобно протолкался сквозь толпу вампиров к бару и заказал свой любимый «Джонни Уокер» с золотой этикеткой.
Что делать с Алисой? Все навалилось сразу: проблемы с фирмой, развод с Феб, а тут еще эта сладкая парочка – Мари и Данте. Клай слегка покраснел под маской, вспомнив вчерашний вечер.
Он с отвращением вытащил изо рта фальшивые клыки и убрал в карман. Большой глоток виски помог растворить горечь.
– Клай, это ты?
– Уайт? Я как раз тебя искал.
Клай протянул бармену свой стакан, чтобы он налил еще порцию.
– Зачем? – удивился Уайт.
– Я хочу знать, Феб в самом деле хочет развода или это ее очередной трюк?
Уайт дождался, пока бармен его обслужит, и только после этого сказал:
– Сколько раз можно тебе повторять: это всерьез.
– Я так и думал, – равнодушно ответил Клай. Слишком равнодушно.
– Это Джейк с Алисой? Там, у палатки королевы вуду Мари Лаво? – спросил Уайт.
– Да, кажется, они, – сквозь зубы подтвердил Клай. Каждый год кульминацией Бала вампиров был выбор королевы вуду.
– В этом году, чтобы выиграть приз, надо выговорить «Четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж» за пятнадцать секунд, – сказал Уайт. – Пойди, попробуй.
– Глупости. Я в такие игры не играю. Язык можно сломать. Не собираюсь тратить десять долларов, чтобы надо мной смеялась толпа идиотов.
– Это же просто развлечение, – возразил Уайт. – Ух ты, смотри какая женщина!
Черт! Это же Мари. Когда она описывала платье, в котором собиралась появиться на балу, она забыла добавить, что платье будет облегать каждый изгиб, каждую линию соблазнительного тела. Она проплывала в толпе, как райская птица, покрытая черными перьями.
– Это Невил Беринджер и его новая подружка, – сказал Клай, стараясь скрыть раздражение. – Ее зовут Мари Уинстон.
– Наверняка горячая штучка.
На секунду у Клая перехватило дыхание. Что бы сказал Уайт, если бы видел их вчера?
ГЛАВА 25
– С чертятами у тебя ничего не получилось, – смеялась Алиса. – Может, лучше попробуешь про Карла и Клару?
– Ты что, издеваешься? Это не для меня. У меня язык чуть в узелок не завязался.
– Алиса, – позвал кто-то.
Она обернулась и увидела Гордона.
– Алиса, я хотел бы с тобой поговорить.
Не успела она открыть рот, чтобы сказать «нет», как Джейк вдруг сказал:
– Ладно, вы тут разговаривайте, встретимся за столом. Алиса, наш номер двадцать три.
– Давай спустимся на нижний этаж, там нам никто не помешает, – предложил Гордон.
Несмотря на обиду, Алисе было интересно, что скажет Гордон, и она послушно спустилась вслед за ним по лестнице на первый этаж. Они повстречали там нескольких опоздавших, которым призрак в окровавленном саване указывал путь наверх и сообщал номер стола.
Внутрь дома вел узкий коридор. Она заметила там высокого мужчину в костюме дьявола, который как раз входил в одну из комнат. Макс Уильямс. Что он здесь делает?
Но у Алисы не было времени гадать. Гордон привел ее в уютную гостиную, обставленную старинной мебелью, и закрыл дверь. Алиса устроилась на диване, отец сел в кресло рядом. Она не могла снять маску, не разрушив сложный головной убор монашки, поэтому просто-сдвинула ее на лоб.
Гордон посмотрел на нее, словно ожидая, что она что-нибудь скажет и облегчит его положение, но Алиса упорно молчала.
– Я должен был давно рассказать тебе правду, – неуверенно начал он. – Когда ты уехала в Италию, я решил, что Теодора ничего не утаит от тебя. Но с тех пор я не имел никаких сведений о тебе.
– Ты мог написать мне или приехать.
– Да, но я не знал, что тебе сказать.
Неожиданно Алиса увидела Гордона глазами взрослой женщины: слабый неуверенный в себе человек, который не знает, как ему вести себя с женой и детьми. Легко ему было только на работе и на поле для гольфа.
– Меня поразило, что все знали правду. Только я ее не знала. Почему ты не сказал мне?
Гордон проглотил комок в горле:
– Ты должна понять, как все получилось с твоей матерью. Я встретил ее вскоре после моей помолвки с Хетти. Тогда я думал, что люблю Хетти. Мы несколько лет встречались, и наши семьи ожидали, что мы поженимся.
Он помолчал:
– Но когда я встретил Памелу, я почувствовал совсем другое. Я не собирался ничего скрывать от твоей матери, но если бы она узнала, что я помолвлен, она не стала бы со мной встречаться. Чем дольше я откладывал этот разговор, тем сильнее любил ее и тем тяжелее было признаться. Я сказал ей правду только тогда, когда мы вернулись в Новый Орлеан, все равно она бы узнала.